Да так и замерла в растерянности.

Это что ещё за оранжерея?!

Несмотря на относительно ранний час (не было ещё и восьми), я дошла до нашей кухни и увидела там завтракающего Прохора, у которого и поинтересовалась:

— Откуда в холле столько добра? Мы теперь торгуем цветами?

— Простите, ваше сиятельство, — с досадой вздохнул мой пожилой дворецкий. — Вчера навезли. После девяти вечера. Вы ж велели не беспокоить, а никто другой распоряжаться вашими дарами не в праве. Пришлось принимать и ждать утра. Сами решите: куда. По дому расставить иль на помойку.

— Опять всё от княжича? — нахмурилась.

— Нет, ваше сиятельство, — удивил Прохор. — Один букет от Орлова, один от Ибрагимова. От майора Зосимчука, от Демьяна Каменского и от полковника Карышева. Ну и от княжича Долгорукого тоже есть, не без этого. С приглашением в театр.

— Боже мой… — Я покачала головой и плюхнулась за стол. — Безумие!

— Красивые цветы, — аккуратно заметила Дарья, ловко накрывая мне завтрак. — От Орлова изысканный букет и от Демьяна тоже славный. Хорошие мальчики, вежливые. И майор человек порядочный. А вот полковника Карышева не припомню… Поклонник ваш?

Я рассмеялась, покачав головой.

— Нет, Даш. Это тесть одного из «Беркутов», Романа Дубравина. Я ездила к нему в больницу, помогла кое с чем. Так, ладно. Это все букеты? А записки к ним были?

— Да, мы их не трогали, — моментально заверил меня Прохор. — Прям там в букетах и торчат, чтобы вы знали какой от кого.

— А читали? — прищурилась с иронией, на что Прохор смущенно крякнул… И кивнул.

— Было дело, простите. Не удержался. Но я одним глазком, честно! Вдруг гадости б были написаны? Мы б их сразу того! На помойку!

— М-м… Значит, гадостей там нет?

— Нет.

— Ну хоть это радует, — улыбнулась и уделила время завтраку.

После него, прихватив с собой Ульяну и Дарью, первым делом выяснила, какой из букетов чей. Орлов и Каменский действительно раскошелились на изысканные композиции, написав в сопроводительных записках лишь нейтральные слова благодарности. Подарки от них я попросила поставить на кухне и в гостиной. Пусть все любуются, мне не жалко.

Ибрагимов прислал банальные алые розы с открытой «самой роскошной женщине мира», но намек мне показался неприличным, и я пока отставила розы в сторонку. Выкинуть успеем. Букеты от майора и полковника были милыми и лаконичными, записки простыми и благодарными, так что их я предложила взять женщинам, но ни Дарья, ни Ульяна, ни Алевтина не позарились на чужие букеты (и я догадываюсь, почему), так что дар майора отправился в «сестринскую» (Рената уже подошла на работу), а дар полковника смущенно попросила себе Лиля.

Осталась лишь гигантская корзина сочно бордовых роз от княжича, в которой торчала небольшая открытка, где витиеватым почерком меня приглашали в эту субботу на театральную постановку в шесть вечера.

Не понимаю. Просто не понимаю! Он правда думает, что букета достаточно, чтобы я изменила о нём свое мнение? Вот это вера в себя!

Но что делать с цветами?

Пока думала и гадала, из гостиной правого крыла вышел Док и, увидев всё это ароматное «великолепие», озадаченно вскинул брови.

— Полина, вы увлеклись флористикой?

— Если бы, — фыркнула. — У Долгорукого крышечка подтекать начала. Я может чего-то не понимаю? Это такой новый способ ухаживания? Сначала оскорбить, а вдогонку цветы? Мне одной кажется, что он непоследователен?

— Кхм… мда. Странно, — согласился со мной Савелий. — Что делать думаете?

— По уму выкинуть, — скривилась. — Но он же об этом не узнает и продолжит придуриваться. Видео снять, как выкидываю, и на почту рода отправить? Глупо…

— Можно вернуть отправителю.

Хм-м… А ведь верно.

— Да, так и сделаем. Поможете? Или лучше Вадиму позвонить?

Прикинув что-то в уме, Док согласился, что лучше делегировать это ответственное дело какой-нибудь третьей стороне. Можно даже курьеру. Но там парни молодые работают, могут стушеваться. А лучше…

— Секундочку, я сейчас своим знакомым патрульным брякну, — ухмыльнулся Савелий и действительно кому-то позвонил.

Разговор в пять секунд, ожидание три минуты — и готово, у меня на пороге трое бравых ребят Банщикова в униформе, которые согласны без регистрации и смс сделать другу одолжение и отвезти корзину по адресу, оставив её на пороге нужного особняка. Ничего сложного. Если не дурак — сообразит, что к чему.

Ну а если дурак… Простите, тут медицина бессильна.

Бонусам отдала ребятам букет и от Алексея Ибрагимова, предложив разобрать на отдельные цветы и подарить своим девушкам. Ну или мамам!

В общем, от лишнего я успешно избавилась, а там и Стужев сверху спустился, так что я абсолютно невинно поинтересовалась:

— Заниматься сегодня будем?

И порадовалась решительному ответу:

— Конечно.

В итоге день у меня прошел продуктивно донельзя.

С утра мы попыхтели в спортзале, причем оба — Стужев тоже активно потел под штангой и на других тренажерах. Затем мне передали книги, о которых мы общались вчера, и я, прочтя одну из них запоем (о метаморфизме, ага), поняла, что передо мной открыт реально новый мир, надо только не теряться и брать его тепленьким. После обеда я написала отчет и вручила Егору, а сама дошла до Сидоренко и на ушко призналась ему, что пробудила в себе целительский дар, поэтому мне нужна его помощь. Сергей Анатольевич если и удивился, то вида не подал, и мы отправились в палату ко вчерашним пациентам. Там он обстоятельно рассказывал и показывал, что именно делает и для чего, а я старательно запоминала и всматривалась в потоки энергий, чтобы в будущем проводить медицинские манипуляции не только силой регенерации и иного активного вмешательства, но и чистыми целительскими энергиями.