Шрифт:
И Катя Леденцова.
Ей тридцать два, но выглядит моложе - многие утверждают, что на двадцать пять. И ей это дается легко, даже играюче.
Её сыну шестнадцать, а ее мужу… нет, она не замужем.
В свободное от работы время занимается собой, помогает девочкам из группы поддержки и активничает в отсутствие Тани.
Глеб Громов
Главный тренер хоккейного клуба «Звезда». Суров, строг, амбициозен, справедлив (но это не точно).
В прошлом подающий надежды игрок, но в связи с тяжелой травмой был вынужден завершить карьеру, так и не достигнув главной цели - стать значимой фигурой в мире хоккея.
Не признает никаких авторитетов, не заводит любимчиков, зато завел любовницу.
Миша.
Ему - 16. Он подросток со всеми вытекающими. И чувствует не только гиперотвественность, но и бесконечное давление. Как и Таня он в один момент потерял все - дом, отца, налаженный быт.
Но еще он потерял моральный ориентир.
Он был частью игры и команды. Он всегда был под началом Глеба не только как сын (Миша знает, что они не кровные), но и как игрок, поэтому прошу вас строго не судить парня за то, что его «штормит». Откаты ведь накрывают не только девчонок.
Ренат Ильясов – тренер клуба «Атлант».
Сумасбродный балагур, вечельчак и воспитатель цирковой труппы, с которой намерен дойти до финала областного хоккейного чемпионата.
Умеет и пряником и кнутом. А главное мотивирует на результат.
Глава 1
За несколько дней до событий пролога.
В третий раз потерять ребенка было не так больно, как первые два.
Хотя впервые это случилось на таком позднем сроке, когда я уже почти поверила, что справлюсь и подарю Глебу сына, о котором он так мечтает.
В тот день я шла на второе УЗИ. Анализы накануне были хорошие, малыш активно пинал меня изнутри и я верила, что в этот раз у нас все получится, все будет хорошо. Но не было.
Долгое молчание врача, внимательные взгляд поверх очков. Тревожный. Сочувствующий. Обреченный. Я столько их видела за последние несколько лет, что считывала без ошибок.
– Дня три полежите в стационаре, Татьяна. Мы понаблюдаем, - сказала Людмила Ивановна, мой врач и чудо женщина, которая помогла стать мамам бесчисленному количесвту женщин в нашем городе.
А со мной никак не получалось.
– Что именно понаблюдаете?
– Однозначные вывода сейчас делать рано, да и пугать вас не буду. Просто попросите Глеба перевезти ваши вещи.
А дальше палата, капельница, сон, боль, констатация невозможности спасти плод. Холодные… очень холодные руки Людмилы Ивановны на моей горячей голове и слова: «Потерпи милая. Потерпи немного».
И я терпела боль, пустоту и одиночество. Потому что в такие моменты кто бы ни находился рядом - ты всегда будешь одна.
И чувство это липкое впиталось не только в кожу, но и сознание, поэтому даже сейчас в своей кровати и своей квартире я не чувствую себя в безопасности. Плохо кушаю, плохо засыпаю, и сам сон всегда поверхностный, беспокойный.
Вот и сейчас вздрагиваю и просыпаюсь. Тянусь рукой к соседней подушке, а там никого.
От неожиданности резко открываю глаза и в глаза бросаются неоновые зеленые цифры с часов «00:12». Глеба нет.
Выхожу из нашей спальни и иду в сторону кухни, где горит тусклый свет. Но и там мужа нет, только свекровь, которая переехала к нам, чтобы поддержать меня после выписки из больницы.
– Танюш, ты что проснулась, милая?
– А вы, Ирина Сергеевна? И где Глеб?
Чашка, которую она держала в руках неловко приземлилась на стол.
– Да кто ж его знает. Я тут себе чай от бессонницы заваривала, слышала как он с кем-то по телефону препирался, что-то все про хоккей свой и сборы. Сама знаешь, сезон вот-вот, все его достают.
Ирина Сергеевна была хорошей женщиной и мы с ней быстро нашли общий язык. Если Глеба она любила, то меня и Мишу просто обожала, поэтому ни дрожь в руках, ни несвойственный ей немного истеричный тон не смутили меня.
Вероятно так и было. Некоторые родители настолько переживали за будущие спортивные карьеры своих детей, что не стеснялись названивать мужу в любое время дня и ночи.