Наверное, я должна была расстроиться… Да что там, я реально расстроилась! Но в то же время понимала, что я не господь бог, и не могу быть везде и всюду. Да и факторы сыграли против нас. Количество яда, время, особенности организма — всё это в совокупности привело к тому, что мы просто опоздали. Причем даже не мы, а те, кто доставал их из разлома.

Так бывает.

И я просто запретила себе принимать это близко к сердцу. Говорят, к пенсии у каждого врача появляется собственное кладбище. Пусть так. Но я точно знаю, что моё кладбище будет маленьким.

Ну а пока…

— Добрый день, ваше высочество.

Да-да, ко мне снова на прием явился цесаревич Алексей, на этот раз пришедший со своим ядром морфизма, и я предельно аккуратно, предварительно уложив высокопоставленного пациента на кушетку, ввела в его тело новую для него стихию. Операция прошла достаточно тяжело, но без критичных рисков для организма, это я очень хорошо видела, поэтому даже не подумала помогать, позволяя цесаревичу пережить все до единого неприятные ощущения от и до.

Пусть понимает, что это не пальчиками щелкнуть и прихоть сама исполнится, а действительно противоестественная для тела манипуляция. От которой и помереть можно!

Естественно, никто ему это позволять не собирался, а когда цесаревич пришел в себя и я помогла провести ему первую циркуляцию, но уже с новыми отблесками в ядре, мужчина окинул меня внимательным взглядом и тихо произнес:

— А как вы сами это пережили, Полина Дмитриевна? Это же безумно больно. Как вообще можно решиться на такое?

— Ну, вы же решились, — улыбнулась ему скупо.

— О, не сравнивайте, — покачал головой цесаревич, позволяя себе снисходительность и во взгляде, и в тоне. — Я мужчина. Боец. Будущий правитель. Я не имею права быть слабым. Или считаете, что мои аргументы слабоваты? Тогда приведите свои, а я с удовольствием их послушаю.

— Знаете… — у меня не было ни малейшего желания что-то кому-то доказывать, и я предпочла поступить мудро, — вы правы. Просто я не знала, что меня ждет. И рискнула.

— А если бы знали? — Почему-то мой ответ не понравился Алексею. — Рискнули бы?

— Да. — Кивнула. — Не знаю, что для вас морфизм, а для меня это шанс спасти людей. Многих людей. Поверьте, я видела слишком много смерти, чтобы не ценить жизни. А сейчас прошу простить, у меня плановая операция. Оплатите за процедуру наличными или переводом?

В итоге у меня остались крайне неоднозначные впечатления от встречи с цесаревичем, но я предпочла об этом не думать. Что бы там ему ни втемяшилось, меня это не касается.

На следующий день у меня произошла плановая встреча с его матерью, императрицей Елизаветой Константиновной, и наконец стало понятно, что именно послужило триггером для её нездорового самочувствия. Оказывается, в саду, где она любила прогуливаться практически ежедневно, растения обработали пестицидом нового поколения, который оказался довольно токсичным, но выяснилось это практически случайно — одна из доверенных служанок заметила, как садовник повторно обрабатывает кусты из распылителя именно там, где любит бывать Елизавета, и предположила, что это может быть как-то взаимосвязано.

В итоге пестицид изъят, садовник под следствием, разбирательство в самом разгаре, но токсикологический анализ уже проведен и всё указывает на то, что причина найдена.

— Что ж, искренне рада, что всё разрешилось так быстро, — улыбнулась я, но напряженно. — Думаете, это было сделано умышленно?

— Уверена, следствие со всем разберется, — последовал максимально дипломатичный ответ, и я предпочла согласиться.

Хватит мне и одной мировой проблемы с разломами и космической плесенью! Лезть в императорскую семью и разбираться, кто прав, а кто виноват — это уже, простите, развлечение из категории «проще убиться».

К счастью, на этом интерес правящей семьи ко мне потихоньку угас, ведь я выполнила все данные им обещания, и можно было уверенно выдыхать и снова заниматься лишь тем, чем мне действительно хотелось.

Делать окружающих здоровыми!

Шли дни, складываясь в недели…

Мы отгуляли свадьбу Ульяны и Олега, которая была не такой пышной, как наша, но ничуть не менее душевной и долгожданной.

У меня начались занятия в медуниверситете, причем от большей части предметов я была освобождена по прямому приказу ректора и посещала лишь те, которые мы с ним согласовали. На первом курсе это оказалась лишь магическая гистология, остальное я сдала экстерном.