Хм, а почему бы и нет? Как раз в здание, которое сейчас занимает реабилитационный центр! Там можно будет разместить именно гинекологию, а то и поликлинику. Либо лабораторию… Ну, когда пациенты переедут в санаторий «Озерки».

Отличная мысль, слушайте!

Не поленившись её озвучить, нашла в глазах всех присутствующих искреннее одобрение и даже азарт, видимо, не одна Светлана желала работать с самыми разными видами неполадок в человеческом организме, а затем позвонили из регистратуры и сообщили, что прибыл князь с сопровождением.

Вниз я спустилась одна, ничуть не сомневаясь в том, что справлюсь с предварительной диагностикой пациентки. Правда, увидев её в медицинском саркофаге, моментально нахмурилась, ну а когда заглянула внутрь, то и вовсе осуждающе поджала губы.

Княгиня была плоха. Очень. Она выглядела старой, изможденной женщиной. Сколько ей? К шестидесяти точно, а может и больше. Вот же… мудило!

— Ваше сиятельство? — обеспокоенно обратился ко мне князь, которому я лишь небрежно кивнула, тут же сосредоточившись на женщине. — Всё плохо?

— Вам честно? — Я подняла на него неприязненный взгляд, даже не пытаясь смягчить ни их выражение, ни свои слова.

— Конечно. — Он выглядел напряженным, суровым, но в то же время не забыл бросить косой взгляд на замершую неподалеку Анечку из регистратуры и Матвея, который сегодня дежурил в приёмном покое. — Но если можно, не здесь.

Да уж. Точно не здесь!

— Идемте.

Уже выяснив, что у женщины внутреннее кровотечение, ишемия и отмирание плаценты, что резко негативно сказывается и на пожилой матери, и на ребенке, возраст которого всего пятнадцать недель. Слишком мало для того, чтобы родиться. Слишком! Даже после двадцати двух недель риск велик, тут даже говорить не о чем. В идеале, чтобы не сильно паниковать, ребенок должен родиться после тридцати пяти недель. В абсолютном идеале — тридцать девять/сорок.

Тут же…

Ну почему мужики такие твари, а? О чем он вообще думал, когда всё это затевал? Сомневаюсь, что это была идея княгини. Очень сильно сомневаюсь! В её-то возрасте да с проблемами в сердце, желчном и песочком в почках… Гадство!

В общем, пока мы поднимались в медицинском лифте на второй этаж (я, дежурный медбрат, князь и княгиня в медбоксе), я успела нырнуть в тело пациентки чуть глубже и подумать о князе ещё хуже. А это ещё что? Отголоски не до конца пролеченной гонореи? Позорище!

В итоге я попросила медбрата закатить саркофаг в дальнюю операционную, дождалась, когда он нас оставит, бесстрашно заглянула в глаза хмурому князю и спросила:

— Зачем?

Князь не стал делать вид, что не понимает, и ответил так же прямо:

— Мне нужен наследник.

— Такой ценой? — скривилась.

— Любой ценой, — жестко отрезал Долгорукий. — Полина, не стоит читать мне мораль. Поверьте, не стоит. Просто скажите: поможете?

Так и хотелось послать его далеко-далеко… Извилисто…

Но я бросила взгляд на бледную женщину, спящую в саркофаге, представила себя на её месте, содрогнулась… Затем вспомнила слова Стужева, что тот не собирается становиться следующим князем Долгоруким, и поняла, что иногда лучше промолчать.

Нет, не потому что стыдно или страшно. А потому что последствия от необдуманно сказанных слов или действий могут быть гораздо глобальнее, чем кажется вначале.

— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выжили и мать, и дитя, — произнесла я в итоге без какой-либо приязни.

— Спасибо, — коротко поблагодарил меня князь. — В свою очередь гарантирую предоставить всё, что только ни потребуется. Оборудование, лекарства, деньги и иную помощь. Всё, что прикажете.

Пф… И сказал же! «Прикажете»!

— Конечно, — произнесла вслух. — Но хочу предупредить сразу: княгиня останется в стационаре. Надолго.

— Как скажете.

— Возможно придется вызывать преждевременные роды на пятом или шестом месяце.

— Главное, чтобы выжил ребенок.

Урод…

— Мои юристы подготовят документы на медицинское сопровождение беременности вашей супруги, — произнесла под конец, не собираясь доверять на слово. — Сами понимаете, я всего лишь специалист, а наш госпиталь иного профиля. У нас нет лицензии на акушерство и гинекологию. Я согласна сотрудничать с вами, как частное лицо.

— Понимаю. Согласен.

Что ж…

— И медбокс останется у нас. На экстренный случай.

— Он в вашем полном распоряжении, — заверил меня мужчина. — В качестве дара госпиталю.

Эк его припекло!

— А где сейчас Игорь? — спросила, не удержавшись. Как-то я даже позабыла о нём за эти недели, а сам он не давал о себе знать.

— В Норильске, — скупо и без четких эмоций улыбнулся Долгорукий. — Был призван императором на службу. Опасный участок, знаете ли. Родина нуждается в защитниках, как никогда.