Тень деревьев
вернуться

Аполлинер Гийом
Шрифт:

БРАТЬЯ, НОВЫЙ ДЕНЬ ВСТАЕТ

Братья, новый день встает, Жаворонок уж поет О святом отдохновенья. Кто тяжелый крест возьмет, Крест долготерпенья, Кто познает страдный путь, Где нельзя передохнуть, Тот замолит прегрешенья, Заработает спасенье. Горе тем, что не пойдут, Господина предадут В час последней брани. Он настанет, страшный суд, После тяжких испытаний. Агнец кроткий спросит нас, Где мы были в этот час, Нам покажет крест страданий, Окровавленные длани. Наша плоть — она темна И на смерть обречена, Наша участь шатка. Кто уверен встать от сна? Смерть для пас загадка. Может, завтра мы умрем И покинем бренный дом. Так уйдем от жизни краткой К жизни вечной, к муке сладкой!

Я СЛОЖУ ЭТУ ПЕСНЬ, ИЗНЫВАЯ

Я сложу эту песнь, изнывая, Чтоб забыть о печалях моих. Из унылого, дикого края Не приходит мой милый жених. Далеко ль он теперь — я не знаю. Я к заступнице нашей взываю. Богородица, крепость и щит! О, когда он «outre» закричит, Пощади своего пилигрима, Ибо злы и хитры сарацины. Не слагаю я радостных песен, Он в далеком и страшном краю. Боже, помнят ли он о невесте И о том, как его я люблю? Мы друг другу милы — мы не вместе, Через море не шлет он мне вести. Богородица, крепость и шит! О, когда он «outre» закричит, Пощади своего пилигрима, Ибо злы и хитры сарацины. Теплый ветер мне сладостью веет, Теплый ветер твердит мне о нем. Боже, сердце трепещет сильнее Под тяжелым, под серым плащом. Я на деву святую надеюсь, Я молюсь, я скорблю перед нею. Богородица, крепость и щит! О, когда он «outre» закричит, Пощади своего пилигрима, Ибо злы и хитры сарацины!

ЛИКУЙТЕ, РАДУЙТЕСЬ ОТНЫНЕ

Ликуйте, радуйтесь отныне, Чтоб господу вернуть святыни, Король Людовик поднял крест. И кто погибнет на чужбине, И кто падет средь божьих мест, И кто уснет в морской пучине — Тот будет жив, и только тот. Идите все — король зовет! Король терпел немало мук, И тяжек был его недуг. Недвижен, мертвым он казался, Все громко плакали вокруг. Все говорили: «Он скончался!» И мать его объял испуг. Она сказала при прощаньи: «О сын, сколь трудно расставанье!» Так королева Бланш сказала, И горевали все немало. Покрыли черным короля. И горе страшное настало, И граф Артуа сказал, моля, С лица откинув покрывало: «О брат, столь юным умереть! Коль можешь говорить — ответь!» Король вздохнул: «О брат, внемли. Епископа позвать вели. Хочу принять я крест суровый. Давно мой дух уже вдали — За морем, в стороне Христовой, Среди песков святой земли, Теперь и плоть пойдет за море, Коль исцелюсь от этой хвори». Все ожидавшие с тревогой Тогда возрадовались много. Поцеловала сына мать. Теперь открыта в рай дорога. Примите крест, чтоб пострадать! Отдайте кровь и плоть за бога, В краю, где он страдал за нас, И где, страдая, нас он спас!

ДАМА НЕЖНАЯ, СКРЕСТИВШИ РУКИ

— Дама нежная, скрестивши руки, Я о снисхожденье вас молю! Вас любовью крепкой я люблю! Я сильней всего страшусь разлуки, Но я принял крест и ухожу. И на вас в последний раз гляжу. За Христа хочу принять я муки. — Нежный друг, не скрою я печали, Лучше б мне монахинею быть. Власяницу грубую носить! Но теперь вы крест тяжелый взяли. Богородицу прошу, чтоб вас Оградила в битвы страшный час, Чтобы вы, страдая, побеждали!

Народные песни XV–XVIII веков

ПО ДОРОГЕ, ПО ЛОРРЭНСКОЙ

(XVI век)

По дороге, по лоррэнской Шла я в грубых, в деревенских — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Повстречала трех военных На дороге, на лоррэнской — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Посмеялись три военных Над простушкой деревенской — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Не такая я простушка, Не такая я дурнушка — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Не сказала им ни слова, Что я встретила другого, — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Шла дорогой, шла тропинкой, Шла и повстречала принца — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Он сказал, что всех я краше, Он мне дал букет ромашек — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Если расцветут ромашки, Я принцессой стану завтра — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо. Если мой букет завянет, Ничего со мной не станет — Топ-топ-топ, Марго, В этаких сабо.

ПЕРНЕТТА

(XV век)

Пернетта слова не скажет, Она до зари встает, Тихо сидит над пряжей, Слезы долгие льет. Жужжит печальная прялка. Пернетта молчит и молчит. Отцу Пернетту жалко, Пернетте отец говорит: «Скажи, что с тобою, Пернетта? Может быть, ты больна, Может быть, ты, Пернетта, В кого-нибудь влюблена?» Отвечает Пернетта тихо: «Я болезни в себе не найду. Но бежит за ниткой нитка, А я все сижу и жду». «Пернетта, не плачь без причины, Жениха я тебе найду, Приведу прекрасного принца, Барона к тебе приведу». На дворе уже вечер темный, Задувает ветер свечу. «Не хочу я глядеть на барона, На принца глядеть не хочу. Я давно полюбила Пьера И буду верна ему, Я хочу только друга Пьера, А его посадили в тюрьму». «Никогда тебе Пьера не встретить, Ты скорее забудь про него — Приказали Пьера повесить, На рассвете повесят его». «Пусть тогда нас повесят вместе, Буду рядом я с ним в петле, Пусть тогда нас зароют вместе, Буду рядом я с ним в земле. Посади на могиле шиповник — Я об этом прошу тебя, Пусть прохожий взглянет и вспомнит, Что я умерла, любя».

У ОТЦА ЗЕЛЕНАЯ ЯБЛОНЯ

(XVII век)

У отца зеленая яблоня — Лети, мое сердце, лети! — У отца зеленая яблоня, Золотые на яблоне яблоки, Только некому потрясти. Задремали три дочки под яблоней — Лети, мое сердце, лети! — Задремали три дочки под яблоней. Никому я про то не сказала бы, Никто их не станет будить. Вскоре младшая вдруг просыпается — Лети, мое сердце, лети! — Вскоре младшая вдруг просыпается, Говорит она: «Ночь уж кончается, Светает, пора нам идти». Это только тебе померещилось — Лети, мое сердце, лети! — Это только тебе померещилось, Это только звезда среди вечера, Звезда нашей тихой любви. На войне, на войне наши милые — Лети, мое сердце, лети! — На войне, на войне наши милые, И какая беда ни случилась бы, Не закатится свет любви. Если милым победа достанется — Лети, мое сердце, лети! — Если милым победа достанется, Никогда, никогда не расстанемся, Будем наших милых любить. Проиграют войну или выиграют — Лети, мое сердце, лети! — Проиграют войну или выиграют, Все равно их будем любить.

РЕНО

(XVI век)

Ночь была, и было темно, Когда вернулся с войны Рено. Пуля ему пробила живот. Мать его встретила у ворот: «Радуйся, сын, своей судьбе — Жена подарила сына тебе». «Поздно, — ответил он, — поздно, мать. Сына мне не дано увидать. Ты мне постель внизу приготовь, Не огорчу я мою любовь, Вздох проглоти, слезы утри, Спросит она — не говори». Ночь была, и было темно, Ночью темной умер Рено. «Скажи мне, матушка, скажи скорей, Кто это плачет у наших дверей?» — «Это мальчик упал ничком И разбил кувшин с молоком». — «Скажи мне, матушка, скажи скорей, Кто это стучит у наших дверей?» — «Это плотник чинит наш дом, Он стучит своим молотком». — «Скажи мне, матушка, скажи скорей, Кто поет это у наших дверей?» — «Это, дочь моя, крестный ход, Это певчий поет у ворот». — «Завтра крестины, скорей мне ответь, Какое платье мне лучше надеть?» — «В белом платье идут к венцу, Серое платье тебе не к лицу, Выбери черное, вот мой совет, Черного цвета лучше нет». Утром к церкви они подошли. Видит она холмик земли. «Скажи мне, матушка, правду скажи, Кто здесь в могиле глубокой лежит?» — «Дочь, не знаю, с чего начать, Дочь, не в силах я больше скрывать. Это Рено — он с войны пришел, Это Рено — он навек ушел». — «Матушка, кольца с руки сними, Кольца продай и сына корми. Мне не прожить без Рено и дня. Земля, раскройся, прими меня!» Земля разверзлась, мольбе вняла, Земля разверзлась, ее взяла.