Мария заняла плюшевый уголок в секции, поджав под себя ноги и держа на коленях учебник.

С тех пор как она приехала, она была в режиме учебы, ее обычная интенсивность удвоилась. Наблюдать, как она старается на промежуточных экзаменах, было разительным контрастом с той Марией, с которой я выросла, — той, которая прогуливала занятия, закатывала глаза на все академическое экзамены и всегда получала наказание, на которое никогда не ходила.

Теперь, казалось, ничто не могло отвлечь ее внимание от записей.

— Эм, — произнесла я ее прозвище, растягиваясь на противоположном конце дивана. — Ты действительно собираешься игнорировать меня все время, пока ты здесь?

Она не подняла глаз. — Извини. Промежуточные экзамены.

Я приподняла бровь. — Хорошо, но ребята ушли, и это первый раз, когда мы можем наверстать упущенное за несколько недель. Ты не можешь уделить десять минут своей сестре?

Ее карандаш замер на середине постукивания, когда она подняла глаза. — Я бы с удовольствием, но провал на экзамене по экономике точно не говорит о личностном росте.

Я со смехом покачала головой. — Сделай перерыв. У тебя разболится голова.

Она вздохнула, закрывая учебник и откидываясь на подушки. — Хорошо. Но если я не сдам экзамен, я обвиню тебя.

— У тебя все отлично получится. — Я ухмыльнулась, счастливая, что наконец-то вытащила ее из спирали учебы. — Ну, как жизнь? Зак всё ещё пытается переплюнуть Тревора в романтических отношениях?

При этих словах ее губы дрогнули, и я могу сказать, что она пыталась не улыбнуться. — Всегда.

Она потянулась, чтобы положить учебник в сумку Birkin, но остановилась на середине движения. Ее брови сошлись на переносице, и с раздраженным вздохом она схватила свой телефон.

— Подожди секунду, Нат, — сказала она мне, набирая номер.

Соединение произошло после первого гудка.

— Разве я не говорила тебе перестать класть деньги в мой бумажник?

Я не смогла удержаться от смешка.

Благодаря тому, что она зарабатывала, работая на Руис, а позже с итальянцами, у Марии было достаточно денег. Но когда я заглянула в ее сумку и увидела ее бумажник, битком набитый стодолларовыми купюрами — судя по аккуратным стопкам, они были не ее.

Они принадлежали Заку.

На другом конце провода послышался глубокий голос Зака, спокойный и невозмутимый. — Может быть, я смогу что-то вспомнить...

— Да? Ну, у меня от них болит спина. Они такие тяжелые.

— Черт. Правда?

— Да.

Повисла пауза, а затем послышался веселый голос Зака. — Тогда мне лучше нанять тебе телохранителя. Чтобы он мог носить с собой все твои деньги.

У Марии отвисла челюсть. Ее тон понизился, прежде чем она ответила сквозь стиснутые зубы: — В этом нет необходимости.

В трубке послышался тихий смешок Зака. — Я люблю тебя, детка.

— Я тоже тебя люблю, — Пробормотала она, прежде чем повесить трубку.

Я приподняла бровь, когда она оставила свой телефон на стеклянном кофейном столике. — Что случилось, Эм?

Она откинулась назад, скрестив руки на груди. — Клянусь, он не забудет того, что произошло между нами.

— Разрыв отношений?

Она кивнула, глубокий вздох сорвался с ее губ. — Да. Но дело не только в подарках и деньгах. Я вижу, как это разрывает его на части изнутри. Я вижу и чувствую это каждый раз, когда мы целуемся или… Ты знаешь. Он себе этого не простит.

Я грустно улыбнулась, у меня вырвался вздох. — То, что произошло с вами, ребята, было… Интенсивно.

Мария покачала головой. — Ты должна понять, Нат… То, что я видела и пережила — и в Бронксе, и в качестве наемного убийцы, — то, что произошло, было ничем. Все, что он сделал, это продержал меня в той комнате два дня. В своей квартире в Квинсе. Он никогда не причинял мне вреда, даже когда думал, что меня послали убить его. — Она отвела глаза, в ее голосе слышался намек. — К тому же, мы даже...

Я задохнулась от смеха. — Пока ты была его пленницей? Я должна была догадаться, что ты будешь такой извращенкой.

Она закатила глаза, на ее щеках появился слабый румянец. — Эти чувства просто так не проходят.

— Так почему же он все еще чувствует себя виноватым? — Спросила я, теперь более серьезно. Я потянулась и слегка сжала ее руку.

Она колебалась, ее взгляд смягчился. — Когда он сказал, что между нами ничего не было настоящего. Что он использовал меня, чтобы добраться до Руиз. Конечно, теперь я знаю, что это была ложь, но… Именно это и причиняло боль.