Я смотрел, как молоточек раз за разом опускается и бьёт по моим ногам, и меня захлестывала паника. Я видел, но не ощущал. Боже, я и в самом деле ничего не чувствую ниже пояса! Это какой-то кошмар. Такого просто не может быть, не со мной, не верю!

— Мне не то, чтобы не больно, я вообще ничего не чувствую, доктор, — нехотя произнёс я. — Не чувствую ни ваших рук, ни своих ног.

Лане в этот раз вполне искренне вскрикнула.

— Как так? Что всё это значит? Как не чувствуешь ног? Совсем-совсем? Дима, ну что ты такое говоришь?!

И так как я молчал, жена накинулась на доктора со своими истерическими вопросами.

— Доктор, сделайте что нибудь! Как такое возможно? Это насовсем? Это пройдет?! Неужели мой муж теперь станет калекой?!!

— Пока очень рано прогнозировать такое, но этот вариант не исключается. У вашего супруга перелом нескольких поясничных позвонков, и исход чаще всего в таких случаях неблагоприятный.

— Что значит неблагоприятный? — прохрипел я с отчаянием.

— Это значит, что в вашем случае шансы подняться на ноги... ну примерно тридцать из ста. Травмы позвоночника это вам не шутки. Я допускаю, что вы сможете выздороветь и снова ходить, но с некоторой долей везения и с условием, что за вами будет соответствующий уход. Вам предстоит пройти большую реабилитацию, специальные упражнения, занятия на тренажёрах, качественный массаж также способен помочь, — доктор повернулся к Лане. — Могу сказать с уверенностью — здоровье мужа в ваших руках. Психологический аспект играет не последнюю роль в выздоровлении. Без вашей заботы и внимания вашему супругу будет сложно снова встать на ноги.

— Поняла я, поняла. — недовольно буркнула Лана.

— В таком случае, я оставлю вас. Дмитрий, всё свои рекомендации я передам вашей супруге, назначения сделаем. Уже сегодня начнём делать все необходимые процедуры и манипуляции. От вас требуется стойкость духа и желание поскорее встать на ноги.

— Спасибо большое, — я устало прикрыл глаза. Что же теперь делать? Я прикован к кровати, кто будет заботиться о дочери, пока я выздоравливаю? Алинка ещё слишком маленькая, чтобы сама справляться со всем. Могу ли я положиться на жену?

Открыл глаза и наткнулся на взгляд Светланы. Что он выражал, мне сейчас было сложно понять. Я под действием лекарств и боли ничего толком не соображаю. Помню лишь одно, что моя принцесса с температурой ждала нас в саду, а я не смог её забрать.

— Где Алинка? Ты забрала её из сада вместо меня?

— Конечно, нет. Я же тебе говорила, что с трудом записалась к мастеру маникюра. Было бы глупо пропустить эту запись из-за истерички воспитательницы. Это всего лишь температура, у детей вечно то кашель, то сопли, ничего страшного.

— В смысле? Как ты можешь так относиться к своему родному ребёнку?! Где Алинка, черт тебя дери?! — я впервые так разговаривал с женой.

Раньше всегда старался сдерживаться, но тогда дело касалось меня, а теперь нашей дочери! Почему Лана относится к ней, как к чужому ребёнку? Хотя даже к чужим детям так не относятся.

Глаза Ланы мигом наполнилось слезами, но меня эти слезы больше не трогали.

— Ну, Дима, почему ты со мной так разговариваешь? Я всю ночь себе места не находила, глаз не могла сомкнуть, переживала. Ты сутки почти был без сознания...

— Сутки? — это единственное, что мой измученный мозг воспринял из всей её безполезной тирады. — Если ты находилась сутки здесь, то с кем ты оставила Алину? Боже, её вообще из садика забрали?

Глаза жены нервно забегали, словно у неё в голове шёл тщательный отбор подходящего ответа.

— Она у твоей матери сейчас находится. Всё, мне пора. Я ещё должна к твоему врачу зайти, смогу прийти только завтра.

Я даже не успел спросить, как дочь, и что там с температурой. Лана буквально вылетела из палаты. Я остался один, чувствуя себя на редкость паршиво и беспомощно.

Дмитрий

Казалось бы, я лишь на мгновение прикрыл глаза, но на деле провалился в тяжёлый сон.

Чувствовал, когда кто-то заходил в палату, мне ставили капельницы, пытались накормить, поили из поилки, проводили всякие медицинские и гигиенические манипуляции, но я был не в силах даже глаза открыть. Веки чувствовались как свинцовые, голова чугунная, до пояса ныла и болела каждая мышца, но самым настоящим кошмаром было то, что ниже пояса не болело ничего, все ощущения где-то там на поясе и кончались. Как будто у меня там дальше всё отрезали.

Мне казалось, что так и есть, а я даже не мог толком посмотреть, так ли это. Я совсем не чувствовал ног, что проводило меня в отчаяние. Мне как о дочери теперь заботиться, если я теперь не в состоянии заботиться даже о себе? Светлана не работает, ребёнок маленький, и я, который не в состоянии даже пошевелить пальцами на ногах, не то чтобы ходить.

На следующий день Лана не пришла, но зато пришла мама. Выглядела она, мягко говоря, плохо. Глаза опухшие от слез, совсем бледная, смотреть жалко. Зашла в палату, пыталась улыбаться, подбадривать меня, а потом так разревелась, что я сам держался из последних сил, чтобы не расплаться, словно ребёнок.