Кажется, я ее заразила. Но это ничего! Творческий процесс поднимает дух и возвращает веру в добро. Пойду и я вытворю что-нибудь…

Хоровод петлял и вилял. Меня тянули во все стороны и, кажется, руки приобрели форму буквы Г. Сделала волну, встряхивая их. Девчата, что держали мои ладошки, оценили и волна потекла дальше.

— Я — волна, новая волна…

Потом Весю кто-то дернул и она выпала, сделав ногами неописуемый кульбит. Вот она летит руками вперед, делая широкий шаг, упирается в землю, а ноги встали чуть ли не в шпагате. Тут она переступила руками, пропуская правую ногу (хорошо, что она носит юбки и платья с подолами "солнце") и встала в планку.

Парни замерли. Парни отмерли. Парни стали повторять. Завязалась танцевальная битва. Веселею, как профи в этом деле, посадили на широкую скамью перед пятачком пространства без яблонь и слив и назначили судьей. Пошла жара!

— Ты как? — продралась я к подруге и помяла ей плечи.

— Думала, что домой вернусь только с одной дрыгалкой. — пожаловалась она. — Не повторяй моих ошибок, Олена! Это было больно. Мне сейчас, наверное, и не встать.

— А как же ты дошла-то до сюда? — не поняла я.

— Не дошла. Донесли люди добрые. Отзывчивый тут у вас народ.

Мужики потеснили отплясывающих парней и тоже присоединились. Кто во что горазд! Один отплясывал руками, другой ногами, третий всем телом и в прыжке. И все это под энергичную музыку баяна, гитары и еще каких-то инструментов.

Девчата зароптали.

— А мы? А нам как плясать, если мужики заняли всю поляну? Отец Митрий, и вы туда же?!

Батюшка в неизменной рясе, покачивая плечами, пробился в центр и оттуда осенял всех крестным знаменем. Надо признать, что действовал он в такт музыке. Какой талант пропадает.

Слабый пол сильно взбунтовался. Пришлось принять удар на себя.

— Конкурс! — объявила я, хлопнув в ладоши. — Самый красивый и стильный венок. Не кладбищенский! — сразу добавила, видя шокированные лица. — Из трав, цветов и прочего.

— А что будет призом? — уточнила корыстная Мартына. — Раз конкурс, то и цель должна быть!

Задумалась и обвела всех взглядом сыщика. Прищурилась для правдоподобности и мысленно закурила трубку. Фу! Я ж не курю! И другим, кстати, не советую.

Наши музыканты мучают инструменты под тяжёлыми ветками яблонь, большинство мужиков танцуют, женское население хмуро смотрят на них и с надеждой на меня. Мелькнула неясная тень в дальних кустах, но это могла быть и собака. Не будем отвлекаться. Соня что-то обсуждает с Марианной, сидя за столом. Остановилась на Тимурке.

— А кто у нас на сей момент из свободных парней в топе? — словно в никуда задала вопрос. — Кто там у нас первый парень на селе?

— Знамо дело, что Николашка. — хмыкнула Мартына. — Племяш Михея. Сын Богдана. Внук Ерофея. Не помнишь что-ль? Вы ж таки посмотрите на неё! Как по сугробам с ним Максимке тренировку устраивать, дак это она первая, а парня признать, дак память отшибло!

А я и правда не узнала его. Ничоси он вымахал! Сколько ему там… Девятнадцать наверно уже. Чтож, Николашка, прости меня и получай удовольствие.

— А вот Николай свет Богданович и будет судить вас! — выдала я под отвалившуюся челюсть этого самого нареченного судьи. — Чей венок ему по нраву придётся, ту и поцелует. В щеку.

Целомудренное добавление вызвало неодобрение, но приняли его. Я, собственно, и сама решила уточнить, когда увидела злющий взгляд Николашкиной матери. А сельская женщина — это вам не кисейная барышня! Это вам сила и мощь! Как приголубит, так и пенделя такого даст, что бежать придётся на этом ускорении до-о-олго. И далеко. А мне поберечься надо.

— А остальные? — пискнула тоненькая Мика. — Совсем без приза? И так все знают, что ему Каринка нравится. И, даже если она веник берёзовый принесёт из бани, то её и выберет. Не честно!

Пришлось придумывать условия. Решили плести и привязывать леночку определенного цвета к венку и такую же к руке мастерицы. Как авторская подпись.

Дальше был отбор. Каждый первый молодец был обречён… я хотела сказать наречён судьёй. А кто нам запретит? Девушек по статистике больше. У парней нет выбора. Точнее он есть, но только тот, который устроит нас. Отказ будет болезненным. Это слова Мартыны.

Женатые и посватанные продолжили плясать, а двенадцать парней скучковались на ступенях храма. Тимурка первый пошел туда. То ли обиделся, что я его первым назначила, то ли возгордился. Со спины непонятно. Задание плести венки решили отдать только незамужним девам до восемнадцати. В основном тут были шестнадцатилетние, но были и две девушки с хвостиками в 24 месяца.

— Итак! — привлекла я внимание. — Все семнадцать конкурсанток соревнуются за…

— Восемнадцать! — перебила меня Мартына. — Я тоже совершеннолетняя и совсем незамужняя. Должно ж мне хоть тут повезти?!