Шрифт:
— Да, было бы хорошо,— подхватил Серегин,— если бы сначала отмерили, а потом все-таки что-то решили. А то ведь так: положили предложение в сейф, да и захлопнули дверку.
Дамеш улыбнулась.
— Но ведь вы были сами за так называемое всестороннее обсуждение проекта? — проговорила она.— Нет, пусть обсудят со всех сторон. Ждала долго, подожду еще.
— Правильно, на то они и начальство, чтоб обсуждать да решать,— похвалил Дамеш Базаров.— Так, значит, свой совет, Сагатова, вы мне дали. Хорошо, прислушаюсь к нему... До свиданья, товарищи!
Глава пятая
Два дня Муслим пролежал в постели, а на третий день снова появился на заводе.
Айша была опытным врачом и не держала больных долго в постели.
«Вообще-то она молодец,— думал Муслим.— Красивая, приветливая, совсем еще молодая»... Муслим шел по заводскому двору, не глядя по сторонам, он направлялся к мартеновскому цеху.
Двор был асфальтирован, и в этом безусловно заслуга Муслима. Пять лет тому назад здесь вообще невозможно было пройти. Каждая машина поднимала тучи пыли. Теперь здесь чистота и порядок, а что было бы без Муслима? Вообще завод этот ему особенно дорог. Здесь он начал свой путь простым инженером, отсюда он поднялся
до кресла заместителя министра. Сюда он вернулся опять, когда пришлось ему покинуть свой министерский кабинет. В Муслиме действительно много достоинств, это знают даже его враги. Он энергичен, гибок, сметлив, умен, трудолюбив. Но при этом не очень доверчив и слишком насмешлив, ласков и обходителен с высшими и холоден с подчиненными. Через жен и сестер начальников он ведет планомерную осаду сердец их мужей. Не всегда, правда, это ему удается. Был случай — в тот самый момент, когда он уже в мечтах своих собирался сесть в министерское кресло, какой-то неизвестный подставил ему ножку, и он покатился вниз. Да так лихо покатился, что чуть шею не сломал. Вот и пришлось ему вернуться на тот же самый завод, на котором он работал прежде. И тут, на родном месте, ему опять повезло: возвратился он сюда рядовым инженером, а через год уже стал главным. А отсюда и до директорского места не так уж далеко.
В цех Муслим пришел еще до начала дневной смены. Инженер Сагатова, в легкой синей куртке, о чем-то ожесточенно спорила с начальником ОТ?. Вокруг них толпились рабочие. Когда Муслим подошел, все расступились.
. — Что за собрание? — спросил Муслим, чуть заметно
кивнув головой Дамеш.
Начальник ОТК, толстый рыхлый мужчина, так и вцепился в Муслима.
— Вот, очень хорошо, что вы подошли,— громко заговорил он.— Очень хорошо! Посмотрите, какую сталь сдает мне товарищ Сагатова! Смотрите, на корке слитка, на конце, усадочная раковина. Если ее не отсекут, я не приму весь кусок. А отсечешь — пропадет процентов двадцать всего слитка. Разве это дело?
Муслим удовлетворенно покачал головой.
Молодец Давид Петрович, умница. Все понял с одного слова. Перед самой болезнью Муслим вызвал его к себе и пробрал с песочком: «Что ты за добрый дядя? — сказал он недовольно.— Принимаешь все, что бы тебе не подсунули, а ты ведь контроль! Понимаешь, ты же технический контроль! Сагатова подсовывает тебе брак, и ты берешь его. Там раковины, там навар, а тебе все одно! Смотри, предупреждаю, если будут неприятностй, я тебе не защитник!»
Давид Петрович все понял и сейчас вел себя благоразумно.
— А теперь вот на этот кусок взгляните! — кричал он, — Легкий, правда? Так я ручаюсь, что в нем тоже есть раковины.
Тут Дамеш не выдержала и перебила его:
— От вашего ручательства никому ни жарко ни холодно. Вы ничего доказать не можете... Если у вас есть какая-то особая цель, то просто пишите мне брак, и делу конец.
Этого Муслиму только и нужно было. Он повернулся к Дамеш:
. — Что такое? О какой цели вы говорите? Как прикажете понимать эти ваши слова? — ласково спросил он.
— А вот так, как я говорю их вам, так и понимайте,— резко ответила Дамеш.— Технический контроль нарочно приписывает мне брак.
Муслим сокрушенно покачал головой.
— Товарищ Сагатова, да вы отдаете ли себе отчет в том, что говорите? А то за некоторые слова потом приходится отвечать, и иногда даже больно отвечать.
— Я за все свои слова готова отвечать,— отрезала Дамеш.
— Да неужели? — голос у Муслима становился все ласковее и ласковее, теперь он почти мурлыкал.— Отлично, тогда что же это такое? Вот на этом куске что это такое? Не навар ли?
— Не навар, а корка.
— Корка! Отлично,— Муслим кивком головы подозвал к себе двух сталеваров, стоящих в стороне.— Подойдите сюда, вот вы, вы! — крикнул он.— Сколько времени прошло с тех пор, как спустили сталь в изложницу? — обернулся он к Дамеш.
— Около часа.
— Тогда пора, давайте берите ее из изложницы. Будем смотреть.
Мастер подал сигнал, кран загудел и легко оторвал изложницу от куска стали. Изложницу он поднял, осторожно отнес и опустил в другое место, а кусок стали остался лежать.