– Да! Я не рыжая! Я Великая Рыжая!
– подняла она указательный палец!

На что мы с Багратионом, обменявшись взглядами, усмехнулись.

– Понимаю, Великая Рыжая. Сидите здесь и никуда не уходите.

Оставив девушку одну, мы отошли в сторону.

– Дамир, после того как Фудзивара произнесет свою речь, вас пригласят на личную встречу, где и обсудим ваш дар и цену, которую японцы захотят за ваше обучение.

– Цену? Они денег хотят?
– меня удивила формулировка этой ситуации.

– Поверь, для всех было бы лучше, если они ограничатся деньгами. Это может быть обещание, земли, которые нужно будет захватить, помощь в войне... В общем, все, что они посчитают адекватной ценой в обмен на ваше обучение. В разумных пределах, конечно же. Фамилию и родовые земли они требовать не будут. Это было бы невежливо.

– А нам точно нужна их помощь? Мы с Распутиным ведь учим техники понемногу?
– в недоумении спросил я его.

Мы начали двигаться в сторону официанта, который стоял неподалеку с напитками.

– Для всех нас будет лучше, если вы научитесь контролировать свою силу. Чтобы не убить случайно тех, кто вам дорог, - Багратион бросил взгляд на Надю.

– Вы правы, кто еще будет с нашей стороны?
– вздохнул я, делая знак официанту, чтобы он подошел.

– Мы вдвоем, плюс Юсупов и Вяземский, возможно, будет Колчак. Мы ждали Демидова, но утром его срочно вызвали в Москву.

Со стороны сцены раздались звуки джаза. Ностальгия, повернулся я в сторону сцены. Когда до меня дошел смысл сказанной фразы, я резко развернулся и, глядя в глаза своему собеседнику, задал вопрос:

– А Колчак как оказался в этом замешан?

– Бросьте, вы же не думаете, что виртуоз просто так будет преподавать в университете и курировать молодежь? Он один из тех, на чьих плечах лежит забота о княжестве. Колчак - министр обороны княжества, после смерти Долгорукого он взял на себя эту ответственность.

– Долгорукого? А Надя не его дочь?
– взяв два бокала шампанского, я повернулся к Багратиону.

– Дочь? Нет, - сделав глоток из своего бокала, Багратион посмотрел на меня и дополнил:

– Она его внучка и ваша жена.

Выпив оба бокала, я обратился к Багратиону.

– Шутки у вас не смешные, вам говорили?

– Почему вы считаете это шуткой, Дамир Александрович?
– серьезно посмотрел на меня он, сделав очередной глоток из своего бокала.

– На мне нет кольца. Мне нет восемнадцати. И с Надей я познакомился только в университете. И уж такой факт, как моя свадьба, я бы не смог забыть.
– подняв руку, я начал загибать пальцы.

– У вас нет кольца, потому что вы сами его не купили, ни себе, ни Надежде. Ваше восемнадцатилетие ждать не нужно, вы единственный представитель фамилии. И значит, можете жениться в любом возрасте.

Не были знакомы? Это снова ваша проблема, что вы не интересовались своей жизнью, - развел руками он.

Подхватив у официанта еще один бокал, я указал ему на Надю и попросил принести ей напитки.

А сам вновь повернулся к князю и произнес:

– Я не интересовался своей жизнью, это как?

– Брачный договор был подписан твоим отцом и ее матерью незадолго до смерти, - устало произнес он, смотря на девушку, которая пробовала шампанское.

– Но почему она ничего не знает? Она же считает себя безродной. Раз ее отец был князем, то и она аристократка, а не девочка из детского дома.

– Потому что она и есть безродная. Она жива, потому что у нее нет права быть княжной Долгоруковой. Во время беременности ее матери сделали предложение, от которого та не смогла отказаться. Смерть, будучи княжной, или жизнь, но без статуса аристократки.
– Допив свой напиток, Арсен Алексеевич отвернулся от меня.

– Это что же за хорошие люди, делают такие интересные предложения...
– задумчиво проговорил я.

– Это нелюди, Дамир Александрович. Это был один человек. В тот день я лично стоял над ее матерью с пистолетом в руке и не смог нажать на курок, из-за беременности. Поэтому ей было сделано такое предложение, и она его приняла осознанно. Да и сам я был счастлив, что мне не пришлось убивать беременную девушку.
– произнес сзади нас Акено Фудзивара.

Опешив от такого заявления, я задал ему вопрос: