Сестра взялась за дело, а значит теперь тварям не уйти. Ранее она использовала все силы, чтобы убивать большую часть тварей, а сейчас, видя, что Архидемонов стало слишком много, решила вступить в бой сама.

Ранее я не мог активировать свою родовую силу, большая часть моей энергии утекала к бойцам, также я не мог использовать и тёмную энергию на полную. Сейчас же, когда энергия начала копиться уже во мне — всё закончится быстро.

Ольга поняла всё правильно. Девушка рванула в сторону Гриши с Тиной и Аяной, чтобы помочь им. А мы здесь и сами разберёмся.

Я развеял меч тёмной энергии и активировал родовую способность. Архидемон вдруг пристально на меня посмотрел.

— Я знаю тебя… — раздался его шипящий голос. — Ты…

Он не успел договорить, как я уже оказался рядом с ним. Щит лопнул осколками, а я вытянул руку, хватая демона за шею. Резко ломая её.

Почувствовав возмущение пространства, понял, что это вышла ещё одна двойка Архидемонов.

Пора брать ранг высшего и заканчивать с этим.

Катя продолжала отдавать приказы при помощи планшета, когда она, и не только она, почувствовали, словно их укрыло чем-то тёплым и согревающим…

Девушка видела, что всех воинов объяла синяя аура и те словно в миг стали в разы сильнее. Их техники и стихии мгновенно откинули тварей от щитов, а сами воины, сгорбленные, злые, с посеревшими от усталости лицами вмиг выпрямились, стоя гордо и прямо.

Затем была вспышка. Яркая, белая, залившая всё вокруг, но не ослепляющая. Когда она прошла… На смену ей грянул яростный гром, что перекрыл своим грохотом все остальные звуки, и всё вокруг осветили сотни молний. Молний, что с огромной силой били в землю, вызывая её дрожь и переворачивая целые пласты земли, погребая под ними тварей и не давая им добраться до отрядов.

Катя смотрела на яростно бьющую стихию, слушала гремящий гром, от которого, казалось, дрожал сам мир и медленно опустилась вниз. Её ноги разъехались в разные стороны, а сама девушка сжимала дрожащие губы, чтобы не заплакать.

Этот гром… Он гремел, как звук долгожданной победы и безудержной ярости главы их Рода. Гремел для всех тех, кто выжил, и… Гремел, как память всем тем, кто пал, чьи остекленевшие взгляды наверняка смотрят вверх и в них отражаются синие всполохи ярких молний…

Благодаря их жертвам, все те, кто выжил, могут сейчас услышать этот гром.

Небо, ранее казавшееся девушке хмурым и серым, освещённое молниями, сейчас было абсолютно безоблачным.

По щекам потекли дорожки слёз, и Катя начала их стирать, понимая, что нельзя плакать. Ещё не всё кончено и нельзя показывать слабость перед подчинёнными.

Вот только сколько бы она ни старалась сдерживаться, напряжение, что всё это время было в ней, вырвалось наружу в неистовом крике радости и боли, который скрыл, как ей казалось, усилившийся гром и молнии, бьющие в землю. Катя разрыдалась, словно маленькая девочка, продолжая вытирать слёзы рукавами, пока рядом стоящие бойцы, увидевшие это, отступили назад и отвели взгляды в стороны.

Каждый из них понимал, что эта ещё совсем молодая девушка, несёт на себе ношу, тяжелее каждого из тех, кто был на поле боя.

Слёзы лились градом, застилая взгляд и раздирая душу. Гром, как казалось, скрывал всё…

Радость победы и то, что они пережили эту бойню, а также боль, что была в крике молодой девушки, которая впервые вела в бой Род в таком многочисленном составе, координируя его действия и которая была вынуждена видеть, как из-за её неправильных команд умирают люди Рода.

Девушке казалось, что никто не слышал её крика, никто не видел её слёз, но это было отнюдь не так. Воины, даже сквозь гром, слышали всё, но не могли ей ничем помочь.

Бойцы с силой стискивали в своих руках мечи, копья и щиты. Их лица, серые, со впалыми щеками и с уставшими взглядами, отражали ту же боль, что была запечатлена на лице девушки.

Но никто из них даже и не задумался о том, чтобы обвинить её в смерти товарищей. Нет… Они винили себя. За то, что недостаточно сильны. За то, что из-за их слабости плачет та, кто отдавала всю себя во время этого ада… За то, что именно они не смогли защитить товарищей…

Я стоял, прикрыв глаза и слыша далеко внизу сквозь гром яростный крик Кати. Девушка плакала, радуясь победе и переживая за жизнь каждого, кто сегодня умер. Она винит себя в их гибели… Тяжёлая ноша любого лидера — это смерть подчинённых. И именно я возложил на неё эту ношу.

Чувствуя, как меня захлёстывает ярость к тем, кто создал всю эту ситуацию, я с силой сжал кулаки, ощущая, как молнии откликаются на мои эмоции. Одна из молний ударила с такой силой, что в городе упало пару уже хлипко стоящих зданий.