– Не бойся.

– Разговор очень важный.

– Хорошо, – Бартоломео потер подбородок. – Думаю, есть тут одно местечко. Идем, – он махнул рукой в неопределенную сторону и пошел назад. Тони поспешил за ним.

– А куда ты шел, дядя?

– Тебя искал. Как узнал, что тебя перевели, так и отправился сюда.

– Правда? – удивился Тони.

– Нет, конечно, – засмеялся Бартоломео, – я шел в дворцовую столовую. Она здесь на втором этаже, прими к сведению. Как поживает старая кочерыжка?

– Отец? – улыбнулся Тони. Он прекрасно знал о любви Бартоломео давать отцу Тони нелицеприятные прозвища. – Я не был дома уже полгода. По письмам все в порядке. – Бартоломео вел его по красивой белой мраморной лестнице на третий этаж.

– Эх ты, я и то был в твоем доме два месяца назад. Сердце твое ожесточилось, неужели не хочешь увидеть мать с отцом?

– Издержки военной службы, дядя, ты же понимаешь, – Тони не хотелось вести разговор на эту тему.

– Я же нахожу время, – фыркнул Бартоломео.

– Так ты только вышел с отставки!

– А, вот мы и пришли, – перевел тему рилец и открыл неприметную некрашеную дверь. Простая деревянная мебель: стол, три стула, шкаф с потрепанными корешками книг, небольшое кресло, обитое зеленой тканью.

– Что это за помещение, – спросил Тони, аккуратно прикрывая за собой дверь.

– Это легендарный кабинет императора Джулианота Скромного. Именно здесь он написал свои нетленные произведения. После его смерти ни один император не бывал в этом кабинете, его даже не закрывают. Слуги по привычке иногда моют его, но как ты можешь видеть, не слишком часто, – сказал Бартоломео, проводя пальцем по слою пыли на столе.

– Здесь нас не подслушают?

– Во дворце нельзя быть уверенным в этом. Но мы сделали все, чтобы наш разговор не стал достоянием дворцового коллектива дружных интриганов, – Бартоломео с кряхтением сел на стул и жестом указал Тони на противоположный. Капитан вздохнул и начал рассказ о разговоре с генералом Россом.

Закончив свой рассказ Тони, прикрыл глаза и прошептал: – И вот теперь я не знаю, что делать. Я согласился, но… сам понимаешь, нелегко идти против основ нашего государства.

– Скажи мне, Тони, – Бартоломео больше не улыбался, – неужели тебе так плохо жить при нашей власти? Ты офицер, из хорошей и богатой семьи, у тебя блестящее будущее. Ты думаешь, в неспокойные времена бунта и отсутствия крепкой императорской власти… Ладно, пусть не крепкой, но Роадранер вас побери! Ты думаешь, будет лучше?

– Пойми, Бартоломео, для общей справедливости…

– Какая, Роадранер вас возьми, справедливость, какой народ! Начитался рильских легенд о борцах за свободу, о народовластии? Реальность сурова, мой друг. Бунт если не подавить, перерастет в войну. А что может быть хуже для государства, чем внутренний разлад? Наши враги покорят нас и не будет больше никакой справедливости!

– Твои слова разумны, дядя, но это старый подход. Раньше любили все делить на черное и белое…

– Нет, это ты делишь все на черное и белое! Слабый император – плохо! Сильный диктатор – хорошо!

– Нельзя отрицать существующие проблемы, – Тони упрямо сжал губы.

– Их нужно решать, Тони, решать, а не стараться поскорее свергнуть императора. Он не сделал ничего плохого.

– Ты ошибаешься, дядя. – Тони ненавидел спорить. Горячая волна злости прилила к голове и рукам, а глаз задергался. – По крайней мере, он десять лет обманывает народ. И он, пусть и косвенно, корень всех бед. Если бы не его слабоумие, если бы он мог стоять на ногах, коррупция не зашла бы так далеко.

– Легко все свалить на одного человека. Почему бы генералу Россу и остальным не помочь императору? И с чего ты взял, что он слаб умом?

– Ходят слухи… – уклончиво ответил Тони.

– Подобные слухи ходили о каждом императоре, и что же, всем верить?

– Ты знал о том, что готовиться заговор? – резко перевел тему Тони.

– Знал. Здесь каждый второй о нем знает. Придворные не решаются идти против всемогущих министров и доложить императору, а сами министры надеются, что военные не решатся, поговорят и перестанут. Конечно, это верх человеческой глупости, но такие уж люди сейчас у власти. Их надежда на Первого генерала кажется смехотворной.

– Генерал Росс не считает Первого генерала сторонником восстания.

– Гроу вообще ни в одну сторону не смотрит, себе на уме. Он чувствует себя неуверенно. У чиновников и выбора особого нет, кому подавлять восстания как ни гвардии и армии? А Росс и его друзья контролируют все силы в столице, не удивлюсь, если и городская стража на их стороне.

– И как поступить? – Тони принялся тереть голову.

– Легко принять сторону сильных, мальчик. Сейчас сила за Россом. Но если хочешь знать мое мнение – император наш законный правитель, ты давал клятву верности, обещал служить Империи. Если твоя честь позволяет тебе отступить от своей собственной клятвы, значит дорога тебе в бунтовщики. Реши это для себя. – В воздухе повисла напряженная пауза.