– Скорее всего, жители этого поселения были отравлены ересью или колдовством. – Молнии били все ближе. Охотник старался не оборачиваться к лесу, большие черные глаза Фелиции отражали вспышки.

– Но если они все уничтожили, значит, опасности нет?

– Ну… – заколебался охотник. В словах Фелиция была изрядная доля здравомыслия. Гроза совсем распоясалась, молния хлестали по всему лесу. Где-то занялся огонь. К тому же начал накрапывать дождь. Крупные капли несколько раз хлопнули по голове Корнелио.

– Решай быстрее… – слова магички уносил ветер. Деревья клонились книзу, трещали, капли становились все настойчивее. Корнелио с тоской посмотрел на качающийся знак ордена Очищения.

– Пошли.

На этом месте когда-то было большое поселение. Теперь уцелели лишь каменные и кирпичные руины. Многие из них были покрыты следами копоти. На роль укрытия подходило лишь большое здание в центре поселения.

«Скорее всего, экхалорианская церковь старого типа, нет шатерообразного купола и надстроек», – подумал Корнелио, забираясь через кучу мусора внутрь.

Простое здание в виде куба лишилось крыши и одной стены. Потемневший сырой кирпич пророс плющом и мхом. Охотник счистил лишайники около оконного проема и удовлетворенно кивнул. Сдвоенные молнии. Корнелио оставалось надеяться, что в святом здании не уцелели следы древнего зла. Дождь усилился, превратился в сильный ливень. Корнелио отошел к дальней стене, здесь уцелело часть арки и перекрытия. Под ним магичка и охотник укрылись от грозы.

– Именно в такую грозу семилетние дети проходят обряд вступления в Церковь, –сказал Корнелио, медленно опускаясь около влажной стены. С его волос струйками стекала вода, крупные капли дождевой воды катились по лицу, смешиваясь с горячим потом. Охотника лихорадило, воспаление после купания в холодной воде усиливалось.

– Как это проходит? – спросила Фелиция, устало улыбаясь. Её ладонь нашарила руку охотника и крепко сжала его запястье. Корнелио захотелось расцеловать магичку за этот жест поддержки. Он смутился от волны нахлынувших чувств и опустил голову.

– Ребенок входит в церковь, где погашен свет, – Корнелио говорил, не поднимая головы. – Молнии освещают его путь к алтарю, под молитвы на древнеэндорийском. Поверь мне, это захватывает дух, – Корнелио закрыл глаза, вспоминая то время. К церкви его подвели не родители, а инквизиция. И молитвы шептали не соплеменники, а братья по ордену. Но тогда он забыл обо всем горе, что испытал во время пребывания в монастыре. Тогда он чувствовал себя настолько близко к Экхалору, как никогда в последующем.

– Священник вручает ребенку первую в его жизни книгу Экхалора, три раза обходит его с молитвами. После чего все покидают ребенка, и он остается наедине с собой, грозой и Экхалором. Это впечатление на всю жизнь.

– Это довольно страшно, – Фелиция подсела ближе к охотнику, её глаза блестели в отсветах молний. – А взрослые принимаются в экхалорианскую церковь?

– Да, – пожал плечами охотник, – но такого не было пару столетий, наверное, с самого Раскола. А что, хочешь принять нашу веру? – Корнелио с прищуром посмотрел на Фелицию.

– Эй, это мой взгляд, – рассмеялась магичка.

– У тебя исключительное право щурить глаза?

– Конечно.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Нет, благодарю, но я проживу как-нибудь без неусыпного контроля инквизиции. Да они, наверное, и магов не берут к себе.

– Раньше брали. Тех, кто соглашался на блокировку способностей. Но теперь, наверное, в любом случае сожгут. Тысячу лет назад, при Экхалоре мы были и то цивилизованнее.

Гроза и не думала утихать. Разветвленные молнии раскалывали небо на две неровные части, неровный бело-фиолетовый свет освещал руины, выхватывая из мрака картины ночных кошмаров. Корнелио вновь стало страшно, он практически чувствовал гнев Экхалора и… зло. Совсем рядом. Охотник тяжело вздохнул, бросил взгляд на Фелицию. Магичка молчала, отрешенно смотря в сторону. Корнелио встал на колени, осенил себя молниеносным знаком, закрыл глаза, положил левую руку на сердце.

«Сегодня день Скорби, а я не прочел даже утренней молитвы. Неужели Экхалор гневается из-за этого? – думал охотник. – Зло рядом, я ощущаю его. Зря мы с Фелицией зашли в это поселение».

Корнелио почувствовал, как ему за шиворот течет вода. Она каплями падала с перекрытия. Охотник пересилил себя и не стал открывать глаза и менять место. Про себя он начал читать молитву, которую в день Скорби следовало повторять не менее сотни раз.

Когда Корнелио открыл глаза, дождь закончился, но гроза даже не думала уходить. Фелиции не было на своем месте, она зачем-то ушла вглубь разрушенного здания. Корнелио тяжело поднялся, у него ломило все тело. Он нашел магичку за внутренней стеной бывшей церкви, стоявшую на коленях перед странным сооружением. Это было небольшое возвышение, рядом находилось несколько странных приборов, по которым то и дело пробегали желтые и серебряные искры. Пол был исписан странными символами, от которых у Корнелио защемило в сердце.

«Зло, демоны», – пронеслось в голове у Корнелио. На возвышении был начертан круг, он мигал голубым светом, словно стараясь попасть в такт вспышкам молний.

– Прости, Корнелио, это сильнее меня, – сказала она, поднимаясь. По её левой щеке прокатилась слеза.

– Что это? – рука охотника потянулась к мечу. Фелиция медленно протянула руку в его сторону. Корнелио скрутила магическая сила и потащила к кругу. Как он не сопротивлялся, магия оказалась сильнее его. Попав в круг, он начал быстро читать молитву на развенчание демонической магии, но не успел.