Губы Коула дрогнули. По-видимому, Майк и Коул обменялись каким-то неслышным братским-кодом — Майк выдал угрозу, а Коул подтвердил её получение. Смешно, на самом деле. Она любила своего брата, но лиса-оборотень не продержалась бы и секунды в физической схватке с покровителем фейри-убийц, а Коул вряд ли согласился бы на какое-то соревнование по компьютерному взлому.

Коул кивнул в сторону кухни.

Майк взглянул на Рейвен, сдвинув брови.

Она кивнула.

Майк выскользнул из кабинки и направился в заднюю часть закусочной. Он даже больше не был на смене, но она ценила уединение. Никто не хотел падать в обморок или пускать слюни из-за мужчины на глазах у своего младшего брата.

Пристальный взгляд Коула вернулся к ней.

— Могу я?

Милый малыш Один. Этот голос. Глубокий и хриплый, похожие на нечто среднее между рычанием и мурлыканьем горного льва, простые слова, исходящие из этого приятного для поцелуев рта, заставили её захотеть перепрыгнуть через дешёвый ламинированный стол и прижаться к нему всем телом.

Коул скользнул на сиденье в кабинке напротив неё.

— Как у тебя дела?

Она прикусила губу. После того, как Рейвен убила Ллос, Королеву Воронов Теней, Коул забрал её домой. Вместо того, чтобы позволить ему утешить её или воспользоваться возможностью потребовать ответов, она попросила его уйти. Конечно, во время их поисков её брата он скрывал от неё информацию, но она также скрывала от него улики. Её потребность в пространстве была больше связана с её незнанием Тёмного мира, обитателей Иных миров и того, как она вписывалась во всё это.

Её выбор, хотя и разумный, не помешал ей мечтать о Лорде Теней. Она просыпалась потная, расстроенная и тёрлась о простыни или о руку. Она снова и снова переживала их совместное времяпровождение.

Её выбор.

Никогда в жизни она так сильно не сожалела о принятом решении. И это говорило о многом.

Коул откинулся на спинку стула и положил руки на сиденье.

— Занят. Смерть Ллос вызвала много волнений в Царстве Теней. Ты?

Проходящее. Какой приятный и аккуратный эвфемизм для обозначения того, что ей оторвали голову, а её тело хрустнуло в клюве гигантской птицы. Желудок Рейвен скрутило. Воспоминания вспыхнули в её голове. Кровь. Ткани. Тошнотворный хруст. Всплеск металлической жидкости на её языке.

Она крепко зажмурила глаза. Не думай об этом.

Что сказал Коул? Много волнений? Она кивнула, как будто точно знала, что это за волнения. Она этого не знала. Она понятия не имела. Как она себя чувствовала?

— Занята.

Взгляд Коула упал на почти пустую закусочную.

— Я переехала домой и подала заявление, чтобы вернуться в колледж.

По-видимому, теперь они предлагали гранты «зрелым студентам». Ха! Поговорим об оксюмороне. Папе потребовалось пять минут, чтобы перестать смеяться.

— Рад за тебя, — улыбнулся он. Блеск ровных белых зубов загипнотизировал её. В последний раз, когда он улыбался, он столкнулся с тремя наёмниками, намеревавшимися убить его и похитить её. Эта улыбка была другой. Эта была подлинной.

Её сердце болело, а рука чесалась от желания протянуть руку и взять его за руку.

— Как Хлоя?

Его сестра, также известная как Клейом Солаис была похищена вместе с её близнецом около месяца назад. Так она познакомилась с Коулом. Они работали вместе, чтобы найти и спасти своих потерянных брата и сестру.

— Хорошо. Как Беар?

Вежливость этого разговора может убить её. Он был здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями или расспрашивать о брате-близнеце, которого ненавидел. Беар возобновил свою нелегальную работу после благополучного возвращения в Царство Смертных, но он также приложил усилия, чтобы не быть эгоистичным придурком. Теперь она видела его лично всё чаще.

Её силы и стая воронов усилились с его присутствием и выросли в численности.

— Беар — хорошо.

Она протянула руку и поиграла с чёрным драгоценным камнем, лежащим среди груды четвертаков.

Он откинулся назад и наблюдал за ней, тёмные глаза мерцали при простом освещении закусочной.

— У меня есть гигантская металлическая коса, и я понятия не имею, как ею пользоваться, — выпалила она. Коул оставил ей любимое оружие Ллос, прежде чем исчезнуть из её жизни. Она не понимала, почему он оставил такое ценное и опасное оружие в её неспособных руках. Она стояла в её спальне, прислонённая к стене, с одним или двумя лифчиками, свисающими с лезвия, украшенного черепом.

Тёмные брови Коула взлетели к линии роста волос. Юмор тронул его губы.

— У меня также есть большая… коса. Я был бы рад показать тебе, как с этим обращаться.

Рейвен поперхнулась, и жар разлился по её шее и лицу. Не туда. Коул удостоил её своим присутствием не для сексуальных намёков или пустой болтовни. Майк однажды обвинил её в том, что она отвлеклась на член Коула. На этот раз ей нужно было сосредоточиться.

— Почему ты здесь?

Коул наклонился вперёд. Его губы приоткрылись. Его взгляд зацепился за драгоценный камень, зажатый между её большим и указательным пальцами. Его брови нахмурились.