– У меня были некоторые проблемы внизу, в моей особой зоне. Поскольку я не очень хорошо отношусь к врачам, я просто спросилa об этом у своей подруги. От того дерьма, которое она мне наговорила, мне стало плохо.

Разговаривая, она перекинула сумочку через плечо и направилась к двери.

– Господи! Что, блядь, это такое?!

Внезапно на его теле вздулись вены. Они запульсировали. Похоже, кто-то вколол ему бензин или что-то в этом роде. Он лежал на животе, глядя, как Бриттани уходит. Его руки были прижаты к бокам и сжаты в кулаки. Казалось, что он напрягает мышцы, но это было не так, во всяком случае, не по своей воле.

Даже его вялый член начал напрягаться. Затем, судя по невыносимой боли, он понял, что существо снова погружается внутрь его члена.

– Как мне его вытащить?

Его голос был слабым и печальным, так как толчки на какое-то время утихли.

Прежде чем Бриттани полностью повернула ручку двери, она остановилась, глядя на Брайана. Не моргнув глазом, она спокойно заявила:

– Червя-членоглота? Никак. Удачи!

С этими словами она вышла из гостиничного номера, захлопнув за собой дверь.

Здорово, блядь!

* * *

Прошел час с тех пор, как его сексуальная партнерша на вечер трусливо сбежала. Брайан метался по кровати, яростно шлепая себя по члену.

– Ох, черт! Что, черт возьми, он делает?

Посмотрев вниз, на свой живот, он увидел вмятины, которые оставляло существо, почти пронзая его живот. Он смотрел в ужасе, как маленькие надрезы прокалывали кожу. Крошечные капли алого сочились из них. Ебать! Такое чувство, что мои внутренности режут на кусочки.

Странное чувство начало овладевать его вниманием. По какой-то причине ему все время казалось, что ему нужно либо поссать, либо как следует посрать.

Чего Брайан не знал о своем новом "друге", живущем внутри него, так это того, что тот расползся по всему его телу. В каждой клеточке его внутренностей червь-членоглот использовал свои бритвенно-острые зубы, чтобы грызть очень важные места. Он крутился вокруг яичек, стараясь прижать свою, похожую на рыбий рот, присоску к одному из его яичек и прикусывая его (примерно в это время толчки стали по-настоящему сильными). Когда червь-членоглот насладился тем, что могли предложить "мальчики" Брайана, он двинулся обратно вниз по внутренней части его ствола. К тому времени червь уже начал увеличиваться в размерах. Если бы его вытащили и измерили, он был бы длиной не менее фута[1]; что облегчало ему хлестать своим шипастым хвостом по каждой внутренней стене вокруг. Шипы, покрывающие червя, также выросли вместе с его формой. Шипы размером с мизинец взрослого человека вонзались все сильнее, оставляя кровоточащие внутренности. Склизкий ублюдок затаился в паховой области, ожидая подходящего момента, чтобы выбраться через мочеиспускательный канал. С резким рывком он перекрутился. Он болтался, из-за чего повернулся в другую сторону.

Червь-членоглот начал паниковать. У него не было глаз, он просто использовал свое тело, похожее на лапшу, чтобы определить наилучший путь. По какой-то причине он был недоволен тем, что его переместили. Охваченный яростью, он устремился в новом направлении, прокладывая себе путь через очень важные фрагменты человеческой головоломки. Когда он с чавканьем продвигался по кишечнику, было несколько мгновений, когда казалось, что он голоден; он вгрызался в куски кашеобразного дерьма, которое вот-вот должно было выскочить из задницы Брайана. Делая то, что делают черви, его было не остановить. Пережевав и проглотив как можно больше фекалий, в какой-то момент он был готов покинуть буфет, но кишечник начал работать.

Охваченный ужасом, Брайан изо всех сил старался собраться с силами, чтобы встать с кровати, с каждым движением, которое пытались сделать его ноги и руки. Откуда ни возьмись, возникло желание посрать. О, это просто заебись! Я едва могу двигаться, а теперь мой кишечник хочет двигаться!

Согнувшись, он извернулся настолько, что упал с кровати на покрытый ковром пол под собой. Прошло совсем немного времени, прежде чем его внутренности сжались.

Червь-членоглот умудрился заползти в прямую кишку, оставляя собой следы изрезанного дерьма. Из-за многочисленных уколов шипами и следов от порезов в кишечнике начала выделяться кровь, которая начала смешиваться с испражнениями. Когда червь почувствовал вкус меди, ему захотелось еще. Как раз когда он собирался вонзить свои бритвы глубже в длинный кишечник, раздалось бурление. Он ослабил хватку, когда шипы сдвинулись с места из-за сильного толчка. Когда дерьмо начало течь, он последовало за ним, попав в коричневый поток, готовый вот-вот прорваться наружу.

Из-за такой боли Брайану было трудно сдерживаться, чтобы не закричать громче, чем когда-либо. Однако он знал, как странно и неловко будет, если кто-то услышит его крики и позвонит на ресепшен. Через несколько минут будут копы и скорая, выламывающие дверь. Именно этого он не хотел. Будучи так далеко от кровати, он не мог кричать в подушку. Вместо этого он сильно укусил себя за руку, надеясь заглушить звуки мучений. Кровь тонкой струйкой текла из места, где он вонзил зубы в кожу. Затем бурление началось снова.

Когда дерьмо продвигалось по кишечнику, находясь всего в нескольких дюймах от того, чтобы вылететь через "черный ход", червь-членоглот заметил, что его собираются удалить из организма раньше, чем он того хотел. Куски остатков мексиканской еды забили склизкое существо, отбрасывая его к стенкам кишечника. Единственное, что он умел делать, - это раздуваться, отчего шипы становились еще больше. Один за другим они вонзались в кишечник. Река фекалий превратилась в бушующее море, с силой выталкивающее все вниз. Червь цеплялся за все, за что могли зацепиться его острые лезвия. Однако он не прикрепился к чему-то, что могло бы удерживать его на месте. Шипы отцепились, и червь пошел вниз.