— Кто знает, почему эти женщины так думают? Каждая из них загадочнее Бермудского треугольника. Каким оказался отчет о прибыли за третий квартал? Мы все еще опережаем годовой прогноз?

— К черту годовой отчет. Ты как-то связан со смертью Элспет? Скажи мне правду.

Его голос становится тише.

— Я сейчас не один. Мы можем поговорить об этом позже.

На заднем плане я слышу, как Диана говорит что-то о «Бентли». Судя по всему, дражайшая мачеха выбирает новую машину.

— Иди в другую комнату. Я не повешу трубку, пока ты не расскажешь мне то, что я хочу знать.

Он раздраженно выдыхает. Но, зная, насколько я настойчив, отец неохотно соглашается.

— Дай мне минутку.

Я слышу бормотание на заднем плане – вероятно, он извиняется перед Дианой. Затем раздается низкий механический гул. После этого отец снова берет трубку, и его голос звучит настороженно и уже не так устало, как раньше.

— С каких это пор ты общаешься с Эсме и Давиной?

— Я не общаюсь.

— Тогда от кого ты это услышал?

— Это не важно. Давай вернемся к вопросу.

Его не так-то просто переубедить. Он спрашивает: — От кого? От Мэй? Ты встретил ее в городе? Ты же знаешь, что не стоит приближаться к этой дикой кошке! Сколько раз я тебя предупреждал, на что она способна?

Стиснув зубы, я считаю до пяти, прежде чем заговорить.

— Это рассказала не Мэйвен, и она не дикая кошка, черт возьми. Хватит уклоняться от ответа. Ты причастен к смерти Элспет Блэкторн?

Его молчание подобно льду. Но чем дольше я ничего не говорю, тем больше оно тает, пока отец не вздыхает и не сдается.

— Нет, — тихо говорит он. — Я не имею к этому никакого отношения. Я бы никогда не причинил вреда Элспет. Она была не такой как остальные члены ее семьи. Она была другой. Она была не похожа ни на одну другую женщину, которую я когда-либо встречал.

Я в замешательстве хмурюсь. Его голос звучит почти нежно. Отец никогда не говорит так, даже когда речь идет о деньгах. Что-то не то.

И тут меня осеняет.

Неужели он был неравнодушен к матери Мэйвен?

Черт возьми. Неужели они были неравнодушны друг к другу?

Мерзкое маленькое семечко ужаса пускает корни в моем мозгу и прорастает. Если они испытывали друг к другу влечение и занимались сексом, Элспет могла забеременеть.

Это значит, что мы с Мэйвен можем быть кровными родственниками.

С бешено колотящимся сердцем я хрипло спрашиваю: — Ты… ты с ней…

— Что?

— Ты спал с ней?

— Я больше ни секунды не собираюсь выслушивать эту чушь! — рычит отец.

Мы оба настолько потрясены его несвойственной ему вспышкой гнева, что какое-то время молчим.

Затем я удивляю нас обоих, спокойно говоря: — Вот почему ты всегда отговаривал меня от общения с Мэйвен, не так ли? Вот почему ты был так непреклонен в том, чтобы я держался от нее подальше, вот почему ты говорил все эти ужасные вещи и пытался заставить меня ненавидеть ее. Она твоя, не так ли? Мэйвен Блэкторн наполовину Крофт. Ты ее чертов отец.

Он сухо произносит: — Если ты еще хоть раз заговоришь об этом, для меня ты будешь мертв.

После этого мы оба не знаем, что сказать, поэтому я просто вешаю трубку.

Часть вторая

Любовь и другие монстры

Глава двадцать шестая

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

МЭЙВЕН

Ровно в полночь я звоню в дверь Ронана. Когда он не отвечает, я стучу, чувствуя себя глупо, стоящей на крыльце в темноте. В полной тишине проходят минуты. В недоумении я смотрю на темные окна, гадая, где он.

Я уже собираюсь сдаться и уйти, как вдруг Ронан распахивает дверь и сердито смотрит на меня из полумрака прихожей.

Он обнажен по пояс и босиком, на нем только узкие джинсы, порванные на коленях. Его подбородок небрит, а волосы растрепаны и спутанными прядями спадают на плечи, как будто он весь последний час водил по ним руками. Или боролся с медведями.

Тем не менее Ронан великолепен. Его мускулистая, мужественная красота неземная. Он – Аполлон и Адонис, Тор и Капитан Америка, суровый и благородный Арагорн из «Властелина колец».

Какая дерзость.

— Привет, солнышко, — язвительно говорю я. — Ты спал?