— Спасибо, мистер Андерсон. Позвоните мне, как только появится новая информация.

Я вешаю трубку и поднимаюсь наверх, чтобы найти Беа. Она в моей старой комнате, лежит на кровати, а Луна свернулась у нее на животе.

Я снимаю пальто и вешаю его на спинку стула.

— Привет, милая. Ты уже поела?

— Немного тостов с ежевичным джемом. Луна говорит, что нам нужно переехать сюда.

Удивленная, я сажусь на край кровати и нежно провожу рукой по дочкиным красным кудрям.

— Ты собираешься вздремнуть? Вам двоим здесь комфортно.

— Я подумала, что хотела бы познакомиться с этой рыжей лисицей.

— Рыжей лисицей?

Дочь смотрит в окно.

— Той, что сидит на белой скамейке под теми деревьями. Она бывает там каждый день с тех пор, как мы приехали. Мне кажется, лиса хочет мне что-то сказать.

Я встаю и выглядываю в окно. С правой стороны двора живая изгородь из бирючины, которая обозначает границу участка. Неподалеку небольшая березовая роща охраняет железный садовый гарнитур, когда-то выкрашенный в белый цвет, но от времени покрывшийся ржавчиной. Два стула с витиеватыми ножками стоят по бокам круглого стола. В центре железной скамейки неподалеку сидит большая рыже-черная лиса.

Ее шерсть окрашена в ржаво-оранжевый цвет, а хвост, похожий на пышный огненный шлейф, обвивает стройные черные лапы. У лисы грудь цвета топленого молока, а глаза – ярко-золотистые, как закат.

Наши взгляды встречаются через окно, залитое дождем. Острые белые клыки животного сверкают, когда оно улыбается.

Лиса сидит на скамейке, – той самой, на которой бабушка каждый вечер в сумерках устраивалась поудобнее, чтобы выкурить свою трубку с табаком и посмотреть на звезды. Лиса еще мгновение смотрит на меня, затем поворачивается и исчезает за живой изгородью.

Я избавляюсь от странного и неприятного ощущения, что что-то важное ускользает от моего понимания, и отворачиваюсь от окна и вида на двор.

— Здесь нет лисы, Беа. Но если увидишь ее снова, держись от нее подальше. Не зря их называют дикими животными.

Луна просыпается, потягивается и спрыгивает с колен Беа на пол. Она выбегает из комнаты, высоко задрав нос и виляя хвостом.

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Почему Кью не разговаривает?

Моя бабушка рассказывала мне, что когда-то давно он был знаменитым оперным певцом, который продал свой голос дьяволу в обмен на бессмертие, но я, черт возьми, не собираюсь об этом рассказывать дочери.

— Не знаю, милая. Тебя это беспокоит?

Она пожимает плечами.

— Нет. Мне просто интересно. Приятно, когда кто-то просто слушает.

Затем Беа зевает.

— Может, я вздремну. Что-то мне хочется спать.

— Хорошо. Я буду внизу, когда ты проснешься.

Она встает с кровати и идет в ванную. Я смотрю, как дочь тянется к маленькому белому контейнеру, стоящему рядом с краном на раковине. Она открывает две круглые секции, наполняет каждую из них солевым раствором из пластиковой бутылки, которая находится рядом, затем аккуратно снимает зеленую контактную линзу с левого глаза и помещает ее в раствор. Потом повторяет ту же процедуру с правой линзой.

Беа смотрит на меня и улыбается.

В зеркале ванной я вижу глаза своей дочери – того же удивительного оттенка бледного арктического льда, который был у мальчика, бросившего нас много лет назад.

Глава четырнадцатая

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

РОНАН

Воскресный ужин в кругу семьи всегда был таким же увлекательным, как если бы мне под ногти загоняли осколки стекла.

— Еще вина, сэр?

— Да. И продолжайте в том же духе.

Мой голос звучит резко, но хорошо обученный слуга знает, что лучше не реагировать. Он умело наполняет мой хрустальный бокал любимым вином моего отца – французским бургундским с безупречной историей. О такой же он мечтает для своей семьи.

К сожалению, класс не купишь. Крофты богаты, но наше богатство было нажито тем же способом, что и у наших предков, баронов-разбойников XIX века.

Недобросовестным.

Слуга бесшумно отступает и прячется за обшитыми панелями стенами столовой вместе с другими слугами, все они в униформе и стоят выпрямившись, глядя куда-то вдаль поверх наших голов.

Эта показная демонстрация домашней прислуги – заслуга моей мачехи.

Она прошла долгий путь от своей скромной работы официанткой в закусочной в Детройте, когда познакомилась с моим отцом.

Он был недавно овдовевшим мужчиной, приехавшим в командировку на фармацевтическую конференцию. Она только что окончила школу красоты. По словам обоих, это была любовь с первого взгляда.

Это определенно было что-то с первого взгляда, но я уверен, что любовь не имела к этому никакого отношения.