Телефон выскользнул из онемевших пальцев. Грохот о паркет слился с их смехом — пошлым, издевательским...

Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Двадцать лет. Двадцать лет жизни — всё фальшь!

А я верила каждому его слову. Я растворилась в нём. Я... я...

В ушах всё ещё звенел их смех, а в голове крутилось: "рохля", "дура", "пока мамаша не откинется"...

И это "в твоём положении" — значит, она беременна? От него?!

Накатила тошнота. Комната закружилась.

Я опустилась на пол, прижимаясь спиной к стене.

Как он мог? За что? Я же всё делала правильно — была верной женой, заботливой невесткой, любящей матерью...

Набрала номер Карины. Хоть бы ответила, хоть бы...

— Ну чего опять?! — раздражённый голос дочери. — Я занята!

— Карина... твой отец... — слова застревали в горле. — Он обманывает меня. У него другая женщина. Она беременна...

В трубке повисла пауза, а потом:

— И что? — в её голосе звучала насмешка. — Это его выбор! Захотел молодую и горячую — логично! Ты на себя в зеркало давно смотрела?

— Но как же...

— Мам, прекрати истерить! — она фыркнула. — Подумаешь, завёл любовницу! Погуляет и вернётся. Вы же повязаны — бизнес, недвижимость... Куда он денется? А ты вместо того, чтобы рыдать, сходила бы в спортзал. Или к косметологу!

Что-то оборвалось внутри. Последняя ниточка, связывающая меня с прежней жизнью.

С той Мирой, которая всё терпела, всё прощала, всех оправдывала.

Во мне будто проснулся вулкан. Подавленные эмоции, проглоченные обиды, сдержанные слёзы — всё это вырвалось наружу обжигающей лавой ярости.

Взгляд упал на антикварную вазу в углу гостиной — его гордость, "редкий образец китайского фарфора династии Мин". Как он любил хвастаться ею перед гостями, рассуждая о тонкостях глазури и композиции! Строил из себя ценителя прекрасного, тонкой души человек...

Ваза полетела об стену, разлетевшись на сотни осколков. Точно так же, как разлетелись вдребезги мои иллюзии о муже.

Двадцать лет я видела перед собой благородного, умного, принципиального требовательного мужчину. А под этой маской скрывался мелкий, подлый обманщик. Расчётливый манипулятор, который использовал мои чувства, мою преданность, моё доверие.

Я смотрела на осколки, и каждый из них будто отражал очередной момент моей жизни — растоптанной, разбитой, преданной.

Но хватит! Довольно быть хрупкой вазой. Пора стать тем молотком, который эти вазы разбивает.

Он растоптал мою любовь. Превратил её в посмешище. Насмехался за моей спиной. Использовал как прислугу, как сиделку для своей матери. И теперь хочет отобрать компанию?

Думает, я всё так же буду молча глотать обиды?

Нет. Хватит. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Я посмотрела на своё отражение в окне — бледное, заплаканное лицо женщины, которая слишком долго позволяла вытирать об себя ноги.

Это закончится. Сегодня.

Я медленно поднялась с пола.

В голове с хрустальной ясностью начал формироваться план. Он хочет отобрать у меня всё? Что ж, поиграем...

Руки больше не дрожали. Странное спокойствие разлилось по телу — такое бывает в момент, когда принимаешь судьбоносное решение. Хватит быть жертвой. Хватит прощать.

Нужно продумать, как унизить его максимально. Чтобы осознал каково это!

Первым делом — юристы. Не те карманные, которых держит Гордей. Нужны акулы, настоящие профессионалы. Они проверят каждую сделку, каждый документ за последние двадцать лет. Я более чем уверена — там найдётся много интересного!

Потом — аудит компании. Тотальный, безжалостный. Все эти его "командировки", подозрительные траты, странные переводы... О, я догадываюсь, сколько всего всплывёт…

И главное — его драгоценная мамочка. Раз уж мне выпала честь быть её сиделкой, займусь этим... основательно.

Документы из пансионата, медицинские заключения, история с поджогом — всё пойдет в дело. Пусть независимые психиатры решат, действительно ли она в своём уме, да и вообще — есть ли у неё реальные проблемы со здоровьем?!

Губы сами собой растянулись в улыбке. Не той привычной, виноватой, а совсем другой — хищной, опасной.

Хочешь войны, Гордей?

Я устрою тебе не только войну, милый муж!

Ты у меня попадёшь в ад.