— А вот и мы! — голос Гордея звучал непривычно весело. В прихожей запахло морозом, табаком и собакой! — Дорогая, теперь Лорд будет жить с нами!

Я попыталась встать, но пёс, радостно виляя хвостом размером с хороший веник, снова повалил меня. Его лапы, перепачканные в уличной грязи, оставляли бурые следы на моей кружевной накидке. Пять тысяч в помойку!

— Что значит... — из носа потекло, глаза защипало. О нет, только не это! Аллергия на шерсть не заставила себя долго ждать! — Что значит "с нами"?

Я попыталась вдохнуть, но получился только сиплый свист. В носу словно наждачкой прошлись.

— Ну а где ему жить? — Гордей прошёл в гостиную, даже не помогая мне подняться.

Остановился, принюхался:

— Что это за вонь? Свечки эти дурацкие? У меня от них голова болит.

— Это сандал... — просипела я, пытаясь встать на четвереньки. Чулки, кажется, порвались. — Для атмосферы...

— Атмосфера у нас будет что надо, — он плюхнулся в кресло, закидывая ноги на журнальный столик. Грязные ботинки оставили след на стеклянной поверхности. — Я дачу продал.

— Про... что?!

— Продал дачу, — он достал телефон, не глядя на меня. — Небольшие проблемы на работе. Конкуренты, сама понимаешь... Хотя куда тебе понимать — ты в бизнесе как корова в апельсинах разбираешься.

Лорд, наконец, соизволил слезть с меня и теперь, радостно потряхивая слюнями, запрыгнул на диван. На мой кремовый диван! Грязными лапами! Триста тысяч, между прочим, не считая доставки...

— А ты чего это так вырядилась? — Гордей наконец оторвался от телефона и окинул меня насмешливым взглядом. — В твоём возрасте такие прозрачные тряпки уже как-то... неприлично. И что это за боевая раскраска? Как у индейца на тропе войны.

Я судорожно вытерла растёкшуюся тушь — чёрные разводы остались на пальцах. Четыре тысячи за макияж, час на укладку — всё коту под хвост. Вернее, собаке под хвост.

— Я думала, мы могли бы... — начала я, но тут Лорд решил поудобнее устроиться на диване и перевернул лапой бокал с шампанским.

— И кстати, — Гордей снова уткнулся в телефон, — я на выходных уезжаю. На пару дней, по делам. Срочных.

— Но... — я сглотнула комок в горле, чувствуя, как из носа предательски течёт. Платок остался в спальне, пришлось вытираться рукавом кружевной накидки. — Я забронировала отель. На выходные. За городом. Помнишь, мы там были год назад? У них сейчас специальное предложение...

— Какой ещё отель? — он поморщился, будто я предложила ему лизнуть лимон. — У меня серьёзные проблемы с контрагентами, а ты со своими глупостями! Делать мне больше нечего, как по отелям разъезжать. Сейчас не то время. С работой запара.

— Но ты же сам говорил, что нам нужно больше времени проводить вместе...

— Я много чего говорю, — отрезал он. — Кстати, что это за вонь с кухни?

— Мидии, — прошептала я. — В винном соусе. И гребешки...

— Морепродукты? — он скривился. — Ты же знаешь, я их терпеть не могу. Особенно эти... как их... устрицы. Они похожи на сопли.

Я попыталась согнать Лорда с дивана — всё-таки это моя гостиная, мой дом! — но он только угрожающе зарычал, оскалив внушительные клыки. От испуга я отшатнулась и чуть не упала, запутавшись в полах накидки.

И тут что-то во мне щёлкнуло. Хватит!

— Да сколько можно?! — я повернулась к Гордею. — Я из кожи вон лезу, стараюсь для тебя! А ты? Вечно недоволен! То еда не та, то я выгляжу не так! Знаешь что? — я дрожащими руками достала из кармана упаковку виагры. — Я всё знаю!

Гордей напрягся, на шее выступили красные пятна:

— Что ты имеешь в виду?

— А вот это! — я потрясла упаковкой перед его носом. — Нашла в твоём пиджаке. Для кого припас? А? Молчишь?!

— Милая, — он вдруг шагнул ко мне, мягко забирая таблетки, — это для тебя. Ты же сама видишь — мне сложно в последнее время. Возраст, стресс... Я поэтому и срываюсь. Так боюсь стареть, потерять форму. Я думал может это дело в тебе, но я понимаю, это я виноват. Ты всё также прекрасна, а я вот сдаю… Не хочу разочаровать тебя… Ты видишь — пачка нетронута. Я первый раз её купил. Хотел попробовать с тобой, разжечь былую страсть… Но всё никак не получалось, то встречи важные, то сил нет. Но раз уж ты хотела романтики, то можно устроить!

Он достал таблетку, демонстративно проглотил её:

— Знаешь, а ты очень сексуальна, когда злишься. Глаза горят, волосы растрепались... И эти чулки, — его пальцы скользнули по моей ноге, цепляясь за дырку на колготках, — ты такая дерзкая сейчас. Такая страстная… Это заводит…

Его голос стал хриплым, глаза потемнели. Он притянул меня к себе, впиваясь поцелуем в губы.

Это было очень страстно, так что я и возразить ничего не успела. Всё произошло так, как раньше, в молодости…