– Хоук, – бормочет она между поцелуями, – подожди. Пожалуйста, я – просто подожди минутку.

Почти больно отстраняться. Я жажду большего – гораздо большего – и пульсация ниже пояса такая настойчивая, что я впиваюсь когтями в ладонь, чтобы устоять перед желанием провести ее рукой по моему члену для некоторого облегчения.

– Да, ma chere (прим. пер.: фр.: «моя дорогая»)? Что такое?

– Слушай. Ты слышишь это?

Я останавливаюсь, размышляя, что она могла услышать. Злоумышленник? Один из воров, достаточно глупый, чтобы последовать за нами?

Я ничего не слышу – ничего, кроме колоколов.

Подождите-ка – колокола.

Ее улыбка подобна восходу солнца, великолепная и мучительно прекрасная.

– Уже полночь. Рождество. Сегодня Рождество!

Я снова обхватываю ее подбородок, провожу большим пальцем по нежной коже щеки.

– Joyeux Noel (прим. пер.: фр.: «Счастливого Рождества»), моя Ноэль. Воистину, сегодня вечером в моих руках величайший дар.

Она наклоняется для еще одного поцелуя, и когда я снова прижимаю ее к себе, знаю, в глубине души, что, когда солнце взойдет в Рождество, я все еще буду здесь, готовый присматривать за ней в этот день... и во все последующие.