Шакал кивнул, согласился. Посмотрел на автомат, гранаты, патроны. Всё на месте. Даже больше. Развернулся к своим, сказал:

— Пропускаем. Честные пацаны. По-людски пришли.

Бандиты опустили стволы, отошли в сторону. Пулемётчик развернул ствол обратно. Расслабились.

Шакал вернулся к Пьеру, протянул руку.

— Уважение. Заходи ещё, если дорога приведёт. Без базара пропущу.

Легионер пожал руку. Ладонь широкая, костлявая, татуированная. Сжал крепко, по-мужски. Разжал.

— Спасибо. Может, зайдём.

— Только без вот этих, — кивнул на Лукаса. — Этот пиздливый хер. Нервный больно для эль командатэ. С такими базарить — себе дороже. А ты норм. Приходи один, угощу самогоном. Хороший, градусов пятьдесят, без сивухи.

— Приду, если доживу.

— Доживёшь. Ты крепкий. Это видно.

Шакал отступил, махнул рукой — проходите. Группа двинулась на мост. Марко первый, Лукас за ним. Педро, Рафаэль. Пьер последний. Собаки трусили следом, поджав хвосты.

Прошли мимо бандитов. Те смотрели, молчали. Один кивнул Дюбуа — уважение. Легионер кивнул в ответ.

Шакал стоял у костра, смотрел вслед. Когда группа дошла до середины моста, крикнул:

— Эй, снайпер!

Пьер обернулся.

— Что?

— Как звать-то тебя говоришь мил человек?

— Шрам.

— Запомню. Приходи, Шрам. Самогон ждёт.

Легионер кивнул, развернулся, пошёл дальше. Мост скрипел под ногами, река внизу шумела. Тёмная, быстрая, пахнет гнилью.

Прошли мост, вышли на другой берег. Остановились, оглянулись. Бандиты у костра сидят, курят, базарят. Шакал стоит, смотрит вслед. Помахал рукой. Пьер помахал в ответ.

Лукас выдохнул, вытер пот.

— Бля. Думал, пиздец настал. Спасибо, Шрам.

— Не за что. Просто знаю таких. Албанцы, сербы, чеченцы — все из одного теста. Уважают силу, прямоту, честный базар. Начнёшь пиздеть интеллигентно — пристрелят. Скажешь по-людски — пропустят.

— Откуда ты жаргон знаешь? Легион же французский.

— Легион интернациональный. Русских дохера, украинцев, белорусов. Все на жаргоне говорят. Плюс операции на Балканах, в Африке. Там без жаргона не выживешь. Научился.

Марко хмыкнул.

— Два десятка албанцев переубедил? Серьёзно?

— Серьёзно. Часть убил, часть на деньги поставил и купил. Остальные сами свалили, когда поняли, что дело дохлое. Давно это было, ещё до легиона, но опыт…

— Как убивал?

— По-разному. Снайперка, нож, граната. Один раз руками. Албанец был мелкий, костлявый. Шею сломал, в овраг скинул. Никто так и не нашёл наверное в той дыре.

Марко присвистнул.

— Суров.

— Работа такая была. Платили за головы. Я работал.

Рафаэль посмотрел на легионера, кивнул.

— Уважение брат. Спас нас от бойни. Диего бы гордился.

— Диего был идиотом. Шутил не вовремя.

— Да. Но наш идиот.

Тишина. Все вспомнили. Диего, размазанный рельсой. Лежит у стены, сломанный, мёртвый. Не заберут, не похоронят. Останется гнить в мёртвом городе. Как и многие до него…

Лукас достал рацию, связался с базой.

— База, Лукас. Мост пройден. Движемся к точке эвакуации. Время прибытия — пятнадцать минут.

— Лукас, принял. «Уралы» на месте. Ждём.

— Понял. Конец связи.

Группа двинулась дальше. Поле, трава по пояс, ветер гонит волны. Темно, луна за облаками. Фонари светят вперёд, пятна света прыгают по земле.

Собаки шли следом. Тихо, преданно. Одна подошла к Пьеру, ткнулась мордой в руку. Он погладил. Шерсть жёсткая, холодная. Собака скулила тихо, благодарно.

Легионер шёл, сжимая винтовку.

Но сегодня выжил. Снова. Прошёл бункер, гиганта, Шакала. Всё ещё жив.

Оля ждёт. В клинике. Может, уже лучше. Может, волосы отрастают, кожа розовеет. Может, выживет. Слишком много может…

Ради этого можно терпеть. Год в Зоне. Триста шестьдесят дней. Каждый день как русская рулетка. Но крутить барабан этот клятой жизни всё-таки надо. Нет выбора.

Дюбуа шагнул вперёд. Впереди огни — «Уралы», моторы работают. База близко.

Сегодня повезло.

Завтра может не повезти.

Но это завтра. Сегодня жив.

И Шакал в памяти остался. Не врагом. Почти другом. Странно. Впрочем, в Зоне всё странно.