— Ты почему согласился сюда? Деньги?

— Деньги.

— На что?

— Не твоё дело.

Серёга засмеялся коротко.

— Ладно, не обижайся. Просто любопытно. Все тут за деньгами — кто на долги, кто на семью, кто просто жить не умеет без войны. Ты похож на последних. Глаза пустые, лицо каменное. Выгоревший.

— Может быть.

— Ничего, здесь все такие. Зона выжигает остатки человечности. Работай, получай, не думай. Так проще.

Легионер лёг на койку, закрыл глаза. Серёга прав. Выгоревший. Сломанный. Инструмент в чужих руках. Но так надо. Оля будет жить — это важно. Остальное не важно совсем.

Заснул тяжело. Без снов, без мыслей. Только беспросветная усталость.

Утром в восемь пришёл в столовую. Большая комната, длинные столы, деревянные лавки. Человек сорок завтракали — серая каша, чёрный хлеб, мутный чай. Взял порцию, сел в углу один.

Через десять минут подошли четверо. Мужчины в чёрном камуфляже, тактические разгрузки, оружие при себе. Жёсткие лица, военная походка, уверенная. Один впереди — высокий, мускулистый, лет сорока, кожа смуглая, шрам на подбородке, татуировки на предплечьях. Подошёл к столу Пьера, сел напротив. Остальные расселись рядом.

— Дюбуа?

— Да.

— Лукас да Силва. Командир группы. — Показал на остальных по очереди. Португальский акцент тяжёлый, рычащий. — Это моя команда. Марко, Диего, Педро, Рафаэль. Ты наш новый снайпер. Крид рекомендовал. Говорит, хороший. Проверим.

Легионер смотрел на них молча. Бразильцы все — смуглые, жилистые, лица жёсткие. Закрытые, недоверчивые. Спаянная группа, чужих явно не любят.

— Опыт есть? — спросил Лукас.

— Легион. Восемь лет. Мали, Афганистан, другие места.

— Подтверждённые?

— Семьдесят.

Лукас кивнул удовлетворённо.

— Хорошо. Винтовка какая?

— Привык к «Барретту» или СВ-98. Что дадите.

— Дадим «Баррет». Оптика на выбор. Боеприпасы без ограничений. Работа простая — прикрытие группы, устранение целей на расстоянии. Вопросы?

— Задачи какие?

Лукас посмотрел на остальных быстро, потом обратно на Пьера.

— Разные. Охрана учёных на экспедициях. Зачистка конкурентов корпорации. Сбор артефактов в опасных зонах. Иногда задачи… специфические. Nao pergunte detalhes, apenas faca o trabalho. Ясно?

— Ясно.

— Ещё вопросы?

— Нет.

— Хорошо. Сегодня проверка твоих навыков. Стрельбище на втором уровне. Покажешь, что умеешь. Если годен — завтра выходим на задачу. Закончил завтракать?

— Да.

— Vamos.

Встали все вместе, пошли. По сырым коридорам, вниз по металлической лестнице. Второй уровень, другая атмосфера — склады, деревянные ящики, старая техника. Дошли до двери с надписью «Стрельбище». Зашли.

Тир длинный, метров сто. Разные мишени в конце — круги, человеческие силуэты, движущиеся мишени. Стол с оружием — винтовки, автоматы, пистолеты. Лукас показал на «Баррет» M82.

— Твоя. Проверяй.

Пьер взял винтовку, осмотрел профессионально. Чистая, смазанная, в отличном состоянии. Магазин на десять патронов, оптика Leupold, дальность полторы тысячи метров. Идеальная машина смерти.

Зарядил, лёг на живот, выставил сошки. Прицелился в дальнюю мишень — силуэт человека, сто метров. Медленно выдохнул, нажал спуск между ударами сердца.

Выстрел. Отдача сильная, но привычная, родная. Пуля попала точно в центр масс. Второй выстрел — в голову. Третий — в сердце. Пять выстрелов, пять попаданий. Все в десятку.

Лукас смотрел через бинокль, удовлетворённо кивнул.

— Bom. Дальше.

Мишень переместили на двести метров. Пять выстрелов, пять попаданий. Триста метров — то же самое. Четыреста — одно попадание в девятку, остальные в десятку.

Лукас улыбнулся — впервые за всё утро.

— Годен. Снайпер хороший. Завтра выходим на задачу. Задача — охрана профессора Штайнера, немца. Едет в Зону №8, изучает аномалию. Мы прикрытие. Ты на возвышенности, контроль периметра. Entendido?

— Ясно.

— Свободен. Иди отдыхай. Выход в шесть утра.

Легионер встал, аккуратно отдал винтовку. Вышел из тира. Коридор пустой, тихий, только монотонный гул вентиляции. Медленно пошёл обратно в казарму.

Работа началась. Группа бразильцев, корпоратные задачи, туманные цели. Не понимает зачем, не понимает для чего. Но и не волнует совершенно. Он инструмент. Делает, что говорят, получает деньги, отправляет на лечение Оли.

Всё остальное не важно. Мир, мораль, смысл — не важно. Важно одно — она будет жить.