Роза предпочла не заметить фразу собеседника.

— Мой отец — один из делегатов первого учредительного съезда партии Труда. Алексей Баканов. Он погиб год назад здесь, здесь, на Пампе. На их группу напали барантачи. Никто не спасся, а бандитов, сколько не искали, так и не нашли. Так что этот Груз полит кровью. Понимаешь?

— Да. Ты очень доступно все объяснила. А кто еще у тебя есть из родни?

— Мама давно умерла от болезни. Я еще маленькая была. Был еще младший брат, но он ушел из дома. Не хочу об этом говорить.

— А чего так? Что с ним случилось? Загулял или в молодежную банду попал?

— Как ты догадался? — даже с неким подозрением уставилась на него девушка.

— А что тут сложного? Дурное дело не хитрое. Везде одинаково. Безотцовщина. Старшая сестра — вся правильная, привыкла быть главной в доме. Командирша. Обнять и плакать… или пойти вразнос.

— Когда мы остались сиротами, Лешка совсем от рук отбился. Папа его строго держал. Бывало, и наказывал крепко. Брат и раньше бузил, хулиганил, учился плохо. Дрался в школе и на улице. Без доходов отца мы совсем обеднели. Он и связался с мелкими ворами и уличными торговцами дурью.

— Выходит, Алексей Алексеевич Баканов покатился по наклонной дорожке.

— Я требовала, чтобы он взялся за ум, настаивала, уговаривала. Он не послушался. И попался на грошовом грабеже. Судья не захотел принять во внимание ни возраст, ни потерю кормильца, ни незначительность ущерба, который я полностью возместила. Дал настоящий срок. Теперь брат сидит в тюрьме для малолетних. Может, во всем этом есть и моя вина. Попались на

— И на чем погорел?

— Они взламывали роботов-доставщиков. Попались с поличным, когда курочили контейнер очередного клейнера[1] с несколькими порциями пиццы и имбирно-апельсинового бионада[2].

— Да, не повезло парню… из-за такой ерунды на нары присесть… — присвистнул Март сочувственно.

— Да, сумма ничтожная. Но для неграждан наказания всегда очень суровы и даже не предполагают подачи апелляции приговора.

Рахдонитка совсем загрустила, но Вахрамеев не дал ей уйти в себя.

— Роза, получается тебя вырастил отец? А ты за хозяйку с малолетства?

— Да. Все так и было. Покупки, магазины, уборка, готовка — на мне. Папа всегда очень много работал. Правда, с годами стал слишком часто прикладываться к бутылке. Но он все равно был очень умным, сильным и отважным человеком. Знаешь, он говорил, что смелость — мать всех добродетелей, потому что без мужества невозможно отстоять перед лицом зла ничего из того хорошего, во что мы верим.

— Это очень верно сказано.

— Я как раз заканчивала учебу в медицинском училище. После его гибели я пришла и сказала товарищу Веберу, что встану на место отца. Как рядовой боец партии. И мне поверили. Поручили важнейшую миссию. Помогли получить место на борту дас химмелна. Все шло просто отлично. И вот как оно обернулось.

— Ну, не все еще потеряно, Роза Алексеевна. От себя обещаю, что если твои не намудрят и не подгадят, то мы обязательно провернем это дело как надо.

Откровения русской рахдонитки, в которой, по мнению Вахрамеева, родной сермяги было явно меньше, чем иномирной хитровыделанности, звучали, несмотря ни на что, вполне достоверно. Конечно, о многом она умолчала. Но то, что рассказала, было правдой и заслуживало некоторого доверия. Март понял главное — люди, к которым они сейчас летели, очень нуждались в нем и его корабле. И это не выглядело как подстава. Слишком все быстро и внезапно сложилось. Так что от варианта сменить курс, силой вытряхнуть из девушки тайные сведения и улететь в иные миры он по итогам их общения отказался.

— Я тебе очень за это благодарна! Уверена, наши не подведут.

— Им же так лучше будет. Особенно, учитывая тот факт, что другого пилота с собственным шаттлом у них нет, верно я понимаю?

— Д-да, — немного неуверенно протянула Роза, поняв, что дала Марту лишний козырь в руки.

— Скажу тебе по секрету, Роза, есть у меня версия, почему черные вдруг все ушли. Но думаю, это ненадолго. Так что времени в обрез. Или успеем этой ночью прорваться, или застрянем здесь надолго. Смекаешь?

— Не знаю о чем ты, но согласна, что появившееся окно возможностей скоро захлопнется. А эти деньги нам очень нужны! Они дадут шанс начать полноценную партизанскую войну с захватчиками.

— Что ж, возглавите реконкисту и станете главными игроками, с армией и деньгами. Если повезет и добьетесь победы, поляна ваша наверняка. Хороший план.

— Ты как-то все очень цинично изображаешь…

— Что из сказанного неверно?

— Без изменений и развития Мир все равно обречен на прозябание.

— Желаешь вести мирян к светлому завтра? Флаг тебе в руки, барабан на шею. Что до меня, все эти уставы, дисциплины, начальство и чинопочитание, партийные программы тринадцатого съезда — категорически не мое. Понятно? Понятно. Это хорошо. Подожди, — остановил он Розу, явно желавшую что-то ему возразить. — Я не все сказал. Я хочу летать. Корабль у меня теперь есть. Понятно, он нужен не для того, чтобы стоять и пылиться. А полеты — дело не дешевое. Значит, надо либо заниматься извозом или торговлей, или войной. А может, и всем сразу. Моя ласточка больше торговый борт, чем под драку заточенный, так что, если и выполнять боевые миссии, только от случая к случаю.