Ну да, конечно, некрасивая. Среди моделей, с которыми она работала, её вес, наверное, огромный.
Глупо было думать, что шикарный шеф может посмотреть в её сторону. Глупо было надеяться.
А ещё глупее было признаваться ему в любви. Но слов назад уже не вернуть.
_____________
Героиня, которая из пепла собирает свое самолюбие
Властный герой, который учится видеть чуть глубже лица и тела
Покаяние, боль, стекло. Герой пытается вернуть героиню
Модельный бизнес, шумный город, атмосфера вечернего Токио
Принуждение, эротика без цензуры, 18+
Пролог
— Она некрасивая, — раздался низкий хриплый баритон прямо за дверью. — Конечно, я сказал ей «нет», у меня нет фетиша на живот, складки и всё в таком духе. Больше скажу: она самая некрасивая здесь, хотя азиатки не в моём вкусе. Если бы выбор стоял между ею и худенькой азиаткой, я бы не глядя взял азиатку.
— Жёстко, — следом послышался знакомый мужской смех. — Прямо… жёстко. То есть она реально призналась тебе в любви? Это не сплетни?
— Ну да, я думал, ты знаешь, — мужчина мрачно усмехнулся. — Её… даже жаль на самом деле. Я попытался быть максимально корректным, конечно. Сказал, что дело не в ней, а во мне, и всё прочее… но твою мать. Между нами говоря, дело в ней. Лишний вес — это некрасиво. И никакие её юбочки, никакие платьица и рубашки не спасут положение. У меня, извини, конечно, не стоит на такое, — в голосе мелькнула нотка брезгливости.
— Понимаю, — послышался тихий вздох. — На мой взгляд, она, ну, обычная. Хотя когда вокруг тебя одни фотомодели, стандарты, наверное, поднимаются.
— Дело не только в этом. Всем мужчинам нравится стройность, эстетическая хрупкость. А всем женщинам — сила. Обрати внимание: что-то она не подошла с признанием к какому-нибудь курьеру, который нам приносит ланч каждый день. Она выбрала меня. А знаешь почему? Потому что я хожу в зал. Слежу за питанием. Имею денежный ресурс. Иными словами, такие как она сама, ей не нравятся. Ей симпатичны те, кто симпатичен всем остальным. Высокие, сильные, ресурсные люди.
— Ну не прям всем. Я не люблю плоскодонок, а модели — плоскодонки.
— Не все. Но по мне так лучше плоскодонка, чем вымя, которое висит до пупка. Я много в себя вкладываю, и я имею право выбирать равную себе женщину. Равную хотя бы в эстетическом плане.
— А сколько наша коровушка весит? Мне просто интересно.
— По-твоему, я знаю? Я её не взвешивал. Килограмм семьдесят-восемьдесят, наверное. Мне плевать, закрыли тему. У неё огромные бёдра, а в профиль я вижу её живот.
Семьдесят четыре. Она весила семьдесят четыре и совсем недавно на медосмотре узнала собственный вес.
Сами собой намокали ресницы. Расширились глаза, начинали дрожать губы. В одно мгновение с потолка словно упал ушат холодной воды. Светлая деревянная дверь, которая была прямо перед её лицом, медленно темнела. Иногда по коже гулял колючий холод, ком в горле рос, становилось нечем дышать.
Девушка нервно отступила на шаг назад, из рук едва не посыпалась стопка модельных фотографий. Некрасивая. Ну да, конечно. Ожидаемо, что владелец модельного агентства сочтёт её некрасивой. Ожидаемо, но она до последнего отказывалась в это верить, ведь он был таким улыбчивым. Таким хорошим. Таким… неуязвимым для предрассудков. Ну не наивно ли?
— Я как-то не обращал внимания раньше. Но теперь интересно стало снова на неё посмотреть, — за дверью вновь раздался голос коллеги.
— Даже не думай на неё таращиться, я же сказал: закрыли тему. Мои личные предпочтения работы никак не касаются. Не делай из этого шоу и не культивируй травлю. Я вообще хотел сделать вид, что ничего не было. И ты его сделай. Не хватало мне тут драмы перед выпуском номера.
Девушка до крови закусила губу и попятилась. Не хватало ещё разреветься прямо тут.
Второй раз никто не посмеет отнять у неё достоинство. Даже если теперь оно в руинах.
Ритм международного модельного агентства
Пару недель назад
— Это для семьдесят четвертого номера. Семьдесят пятый будем завтра и послезавтра снимать, — с усталой улыбкой пробормотала Селена, всматриваясь в объектив профессиональной камеры. Светло-русые волосы при белом освещении студии казались ещё светлее. Они чуть завивались на концах, щекотали плечи и мешали работать. Давно пора чуточку подстричься, обычно ниже плеч её волосы не отрастали.
Достаточно удобная длина, чтобы ещё мочь завязать удобный хвостик и оставаться женственной, но не мешать в повседневной жизни.
На белом фоне, под светом таких же белых прожекторов, крутилась высокая мулатка в золотистом платье. Улыбалась, щурилась, игриво приподнимала ногу.
— Нормально там выходит? — через пару минут слегка встревоженно спросила та. — Может, мне повернуться спиной?
— Нет-нет, им нужен только фас и три четверти, это не для каталога, — Селена сняла со штатива камеру, расправила юбку широкого цветастого бело-розового сарафана и небрежно встала на одно колено. — Ещё немного, хорошо? Потом ещё красное — и всё на сегодня.
— Да, конечно, сколько надо, столько и буду стоять, — мулатка криво улыбнулась, развела руками, но тут же встала в очередную позу. Позировать и менять платья — это её работа. Причём достаточно тяжёлая.
А работа Селены — делать снимки очередной прекрасной нимфы в очередном наряде. Где-то позади, возле серого стола, раздался тяжёлый вздох девушки-визажиста. Ей нужно будет снять с модели старый макияж и сделать новый — под новый образ.
Через пару минут послышались тяжёлые быстрые шаги, которые быстро сменились тяжёлым хриплым голосом: