Углубляюсь дальше, преодолевая слой за слоем искажённого пространства. Мана льётся сквозь меня потоками, каждая капля которой могла бы питать дюжину магов целый год. Но я её игнорирую — слишком важно понять, что происходит на самом деле.

И тут перед моим внутренним взором возникают очертания дома.

На мгновение забываю о бдительности.

Там, за гранью, плывут места моей молодости. Огненные кольца, вокруг которых я танцевал в те времена, когда был просто духом пламени, а не изгнанником.

И среди них — тени движущихся форм. Братья и сёстры, которых я оставил в умирающем мире.

Они всё ещё живы. Они всё ещё приходят вместе с Приливом. Они всё ещё ждут своей очереди…

Протягиваю к ним нить сознания, забыв об осторожности.

Видение резко обрывается.

Из центра вырываются плети. Жирные, кроваво-красные щупальца толщиной с древний дуб. Они обвивают моё ментальное тело с отвратительной, влажной хваткой.

Пытаюсь вырваться, но плети только туже затягивают петлю. Моя огненная сущность шипит и дымится там, где касаются красные оковы, но освободиться не может. Что-то в их структуре подавляет мою силу, не даёт ей развернуться на полную мощь.

— Тадиус?! — рычу в пустоту, полагая, что это ловушка лидера друидов.

Но тут же понимаю абсурдность предположения. Никакой смертный маг, пусть даже гений, не способен сплести такую клетку для истинной Альфы. Тем более здесь, в самом сердце Раскола, где я должен быть сильнее любого человека.

Значит…

Ужас прокатывается по моему существу волной ледяного пламени.

Сайрак.

Плети туже сжимают мою сущность, и я чувствую, как связь с материальным миром начинает слабеть. Где-то там, далеко внизу, в теле того парня, с которым заключил пакт, мои силы угасают.

Максим скоро останется без меня.

Из кровавого марева выступала фигура.

Седовласый мужчина средних лет, одетый в простую тёмную одежду. На первый взгляд — обычный человек, каких тысячи. Но шрам, пересекающий его левую щёку от виска до подбородка, выделялся даже в этом проклятом месте. Глубокий, уродливый рубец, словно кто-то провёл по лицу раскалённым железом и не спешил с исцелением.

— Тигр, — произнёс незнакомец с вежливой интонацией. Такую используют при разговоре с нашкодившим щенком. — Как давно мы не виделись.

Я рванулся в путах, но плети только туже сжались вокруг его сущности.

— Сайрак, грррррр, — прорычал сквозь стиснутые зубы. — Ты же… Как?

Седовласый мужчина усмехнулся, и шрам исказился, превращая половину лица в гримасу.

— А ты думал, что эти врата всегда будут работать только вам на пользу? — Он неторопливо обошёл меня, словно хозяин, осматривающий скотину. — Столько лет ты прятался в этой жалкой реальности, что забыл простые истины. Раскол — дорога. А по дороге ходят в обе стороны.

Я попытался разжечь пламя внутри себя, но огонь едва тлел.

— Ловушка стояла здесь давно, — продолжил Сайрак, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Так и знал, что рано или поздно кто-то из вас не сможет устоять перед соблазном проверить исток.

В этот момент моё сознание прорвался панический ментальный крик.

Альфа Огня! Что происходит?! ТЫ ТУТ? Почему Режиссёр чует родство в этой твари?!

Голос мальчика взывал ко мне из материального мира. Зверолов не понимал, что происходит, требовал объяснений, которых я просто не мог дать.

Плети туже сжали огненную сущность, блокируя любые попытки ответить. Сайрак наблюдал за мучениями с тем же выражением, с каким садовник смотрит на увядающий цветок.

— А этот парень неплох, да? Потерялся без тебя? — поинтересовался он с ложным сочувствием. — Бедняжка. Наверное, очень переживает, не понимая, куда исчез его могущественный покровитель.

— Как ты смог попасть сюда? — прорычал я сквозь сжимающиеся оковы. — Неужели Роман опять касался Раскола?

Сайрак покачал головой, и шрам на его лице исказился в усмешке.

— Тот, кого вы зовёте Первый Ходок? — Он рассмеялся. — Нет, тигр. Этот старец слишком осторожен для такой глупости. У него хватило ума коснуться только один раз и больше не рисковать. Знаешь, не ожидал, что кто-то придёт, в тот раз он застал меня врасплох. Оторвал часть моей же сути и убежал. Но теперь он навсегда связан со мной и не может уйти далеко от Раскола. Я доберусь и до него.

Холод ужаса пополз по моему существу. Первый Ходок даже не подозревает о том, что сделал.

Но если не Роман, то кто? Кто ещё мог быть настолько безрассудным?