Далее в комментариях следовал перерыв. После чего некий Михаил Егорин «наехал» на библию: «Еврейская Библия не нужна народам. Это ихнее сочинение и пусть они ему поклоняются. Иисус им сказал, иудеям: Ваш отец дьявол!» Бог отменил ветхий завет и дал новый ))».

Появилась вездесущая Настя и ответила в своей манере: «Нужна в первую очередь тебе. Не покаишся погибнеш».

На этом комментарии кончались. Арина прочитала последний, пожала плечами, захлопнула крышку ноутбука и улеглась спать. Религиозные фанатики ей не компания.

Этой ночью ей приснился Бог. Арина хотела встать с кровати, потом вспомнила, что на ней ночная рубашка, и передумала: всё-таки Бог мужчина, а она не одета.

«Спишь, лихоманка болотная? Будильник звенел-звенел, до конца вызвенелся» – ласково сказал Бог.

«Почему ты перестал мне помогать? – спросила Арина Бога. – В приюте сделал так, что меня Вечесловы к себе взяли. А в миру не хочешь помогать. Почему? Я не делаю никому плохого, не лгу, не краду, не возжелаю жены ближнего своего… то есть мужа, – запуталась Арина. – А что в храм редко хожу, так мне бабушка не велит, говорит, бог если есть, то везде тебя услышит. Живу по Твоему Завету, а Губин в интернете пишет, что это бред сивой кобылы и что его писали греки, а Тору писал какой-то Мойша под диктовку Бога. Под твою диктовку… Ты правда ему диктовал? Что – око за око, злом за зло?»

«Это где ж ты такого начиталась? – возмутился Бог. – Ещё раз такое услышу, отключу интернет!»

Арина от страха накрылась одеялом с головой.

«Ты теперь мирянка, – грустно вымолвил Бог. – Вот и живи как они, по их закону».

«А какой их закон?»

«На бога надейся, а сам не плошай, – ответил Бог и потянул с Арины одеяло. – Просыпайся, у меня омлет готов. Без завтрака в школу не пойдёшь».

Арина открыла глаза. У постели стояла бабушка Вера и улыбалась. Как хорошо, что у неё теперь есть бабушка с дедушкой… Арина не станет им жаловаться, справится сама. А то скажут, что она не может жить в социуме и отправят в детдом.

Слова матушки Анисии не забывались.

Глава 11. Лопнувшее терпение

Ремиссия сменилась эйфорией, результатом которой явились, как выразилась Аринина классная руководительница, метаморфозы. А у всякой метаморфозы, как у палки, два конца…

Родин негодовал: из-за Арины он лишился друзей, которые обиделись неизвестно за что. Ну, наказали их. Попались на горячем. А ему-то зачем подставляться? Каждый сам за себя. А Зяблова своё получит, за стишок.

Пашка по-прежнему сидел позади неё, грозился отрезать ножницами косы (Арина знала, что он этого не сделает) и облить соляной кислотой (пустая угроза, не посмеет). В кабинете химии на партах стояли колбы, пробирки и склянки с химреактивами, а у доски раковина с холодной водой, если кто-то вдруг нечаянно получит химический ожог. Про химические ожоги, кислотные и щелочные, химичка рассказывала страшное, и с реактивами десятиклассники обращались предельно осторожно, но башню у Пашки снесло давно, на всё способен…

Весь урок Арина сидела обмирая от ужаса, потому что противный Пашка громко шептал сзади: «Наливаю… Та-аак… Осторо-о-ожненько… Она едкая, кислота, до кости прожечь может. Ща на косах проверим. У-ууу, процесс пошёл! Аж задымилось… Тебе не страшно? Смелая девочка».

Арина перебрасывала косы на грудь и облегчённо вздыхала: Пашка врал. Шутки у него такие.

Кто не наносит удар первым, тот первым его получает, сказала себе Арина. Кислоту она налила на сиденье Пашкиной парты – немного, только побрызгала. Раствор был, наверное, слабым, потому что Пашка не орал и не ёрзал. Он вообще ничего не чувствовал.

Прозвенел звонок. Родин поднялся из-за парты, но не успел сделать и двух шагов, как класс содрогнулся от смеха. Смеялись с упоением. Визжали, стонали и хрюкали… Реготали, гоготали, угорали… Пёрлись, глумились, стебались… Держались за бока, катали лбом по столу и надрывали кишки.

Джинсы на Пашкиных ягодицах превратились в дуршлаг, сквозь мелкие дырочки розово светились пашкины трусы. Жаль, не успели прогореть, подумала Арина. Надо было не экономить, побольше налить.

Смешно вывернув шею («Идиот, разве можно увидеть собственную попу? Это ж какую шею надо иметь…»), Родин ожесточённо тёр штаны ладонями: думал, что испачкались. Арина хихикнула.

– Ты? – Грозно ощерился Пашка. – Это ты?! Да я ж тебя… Домой сегодня точно не дойдёшь!

Месяц назад Арина бы онемела от страха. А сейчас не боялась. Наверное, просто устала бояться.

– Я-то дойду. Это ты не дойдёшь. Ты вообще из класса не выйдешь, красавЕц.

Оттирая несуществующие пятна, Пашка энергично работал руками. Изъеденная кислотой джинсовая ткань крошилась, осыпалась бурыми лохмотьями, розовые яблочки на пашкиной заднице превратились в красные пятиконечные звезды на белом фоне. Смех в классе не прекращался, хотя народ уже изнемогал.