Кто предает себя же самого Не любит в этом мире никого!

10

По совести скажи: кого ты любишь? Ты знаешь, любят многие тебя. Но так беспечно молодость ты губишь, Что ясно всем - живешь ты, не любя.

Свои лютый враг, не зная сожаленья, Ты разрушаешь тайно день за днем Великолепный, ждущий обновленья, К тебе в наследство перешедший дом.

Переменись - и я прощу обиду, В душе любовь, а не вражду пригрей. Будь так же нежен, как прекрасен с виду, И стань к себе щедрее и добрей.

Пусть красота живет не только ныне, Но повторит себя в любимом сыне.

11

Мы вянем быстро - так же, как растем. Растем в потомках, в новом урожае. Избыток сил в наследнике твоем Считай своим, с годами остывая.

Вот мудрости и красоты закон. А без него царили бы на свете Безумье, старость до конца времён И мир исчез бы в шесть десятилетий.

Пусть тот, кто жизни и земле не мил, Безликий, грубый, - гибнет невозвратно. А ты дары такие получил, Что возвратить их можешь многократно.

Ты вырезан искусно, как печать, Чтобы векам свой оттиск передать.

12

Когда часы мне говорят, что свет Потонет скоро в грозной тьме ночной, Когда фиалки вянет нежный цвет И темный локон блещет сединой,

Когда листва несется вдоль дорог, В полдневный зной хранившая стада, И нам кивает с погребальных дрог Седых снопов густая борода,

Я думаю о красоте твоей, О том, что ей придется отцвести, Как всем цветам лесов, лугов, полей, Где новое готовится расти.

Но если смерти серп неумолим, Оставь потомков, чтобы спорить с ним!

13

Не изменяйся, будь самим собой. Ты можешь быть собой, пока живешь. Когда же смерть разрушит образ твой, Пусть будет кто-то на тебя похож.

Тебе природой красота дана На очень краткий срок, и потому Пускай по праву перейдет она К наследнику прямому твоему.

В заботливых руках прекрасный дом Не дрогнет перед натиском зимы, И никогда не воцарится в нем Дыханье смерти, холода и тьмы.

О, пусть, когда настанет твой конец, Звучат слова: "Был у меня отец!"

14

Я не по звездам о судьбе гадаю, И астрономия не скажет мне, Какие звезды в небе к урожаю, К чуме, пожару, голоду, войне.

Не знаю я, ненастье иль погоду Сулит зимой и летом календарь, И не могу судить по небосводу, Какой счастливей будет государь.

Но вижу я в твоих глазах предвестье, По неизменным звездам узнаю, Что правда с красотой пребудут вместе, Когда продлишь в потомках жизнь свою.

А если нет - под гробовой плитою Исчезнет правда вместе с красотою.

15

Когда подумаю, что миг единый От увяданья отделяет рост, Что этот мир - подмостки, где картины Сменяются под волхвованье звезд,

Что нас, как всходы нежные растений, Растят и губят те же небеса, Что смолоду в нас бродит сок весенний, Но вянет наша сила и краса,

О, как я дорожу твоей весною, Твоей прекрасной юностью в цвету. А время на тебя идет войною И день твой ясный гонит в темноту.

Но пусть мой стих, как острый нож садовый, Твой век возобновит прививкой новой.

16

Но если время нам грозит осадой, То почему в расцвете сил своих Не защитишь ты молодость оградой Надежнее, чем мой бесплодный стих?

Вершины ты достиг пути земного, И столько юных девственных сердец Твой нежный облик повторить готовы, Как не повторит кисть или резец.

Так жизнь исправит всё, что изувечит. И если ты любви себя отдашь, Она тебя верней увековечит, Чем этот беглый, хрупкий карандаш.

Отдав себя, ты сохранишь навеки Себя в созданье новом - в человеке.

17

Как мне уверить в доблестях твоих Тех, до кого дойдет моя страница? Но знает Бог, что этот скромный стих Сказать не может больше, чем гробница.

Попробуй я оставить твой портрет, Изобразить стихами взор чудесный, Потомок только скажет: "Лжет поэт, Придав лицу земному свет небесный!"

И этот старый, пожелтевший лист Отвергнет он, как болтуна седого, Сказав небрежно: "Старый плут речист, Да правды нет в его речах ни слова!"

Но, доживи твой сын до этих дней, Ты жил бы в нем, как и в строфе моей.

18

Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней и краше. Ломает буря майские цветы, И так недолговечно лето наше!