Мы встретились взглядами.

И я чувствовала! Да, это было невероятно, и я бы в такое в своей нормальной обычной жизни сама никогда бы не поверила. Но в тот момент я чувствовала, как какие-то неосязаемые нити тянутся от него ко мне и обратно. И мы связываемся ими, сплетаемся, соединяемся...

— Ну, не смотри ты так на меня! — Брендон вдруг дернул головой, словно разрывая этот наш невидимый глазу контакт. И голос его звучал так мучительно, словно я привязала его к себе, и ему приходилось буквально резать по живому, чтобы освободиться.

— Да как? Обычно я смотрю! — тут же возмутилась я, мгновенно теряя свой сентиментальный настрой.

К счастью, я всегда была оптимисткой и не имела привычки долго страдать по невозможному. Наоборот, пережив очередную неудачу, я встряхивалась, как мокрый пес, и шла вперед! Так была намерена поступать и здесь, и всегда!

— Необычно... В том-то и дело, что необычно, — пробормотал он, неожиданно смущаясь.

Ох, какой же был красивый Брендон в смущении! Взгляд его спустился вниз, на пол, а длиннющие ресницы легли веерами на загорелую кожу. Золотистый локон упал на лоб и свернулся там колечком... Я рассмеялась.

— Почему ты смеешься? — улыбнулся вслед за мной и он.

— Потому что, клянусь, я навсегда тебя запомню таким, какой ты сейчас! Где бы я ни была, что бы со мной ни случилось! И где бы ни был ты... Я тебя запомню таким!

— Это похоже на... клятву верности, — усмехнулся он.

Фразу о том, что уж я-то готова хоть сейчас эту клятву ему принести, я старательно проглотила, не дав ей произнестись, но он неожиданно продолжил:

— Тогда и я тоже обещаю тебе, что запомню тебя, Луиза Шортс такой, какая ты сейчас. Навсегда. И буду помнить в болезни и в здравии до самого того момента, пока смерть не придет за мной и не заберет в свое царство... Но и там... И там буду помнить.

Вся моя напускная бравада исчезла от его слов! Она была сметена ими, смыта и стерта! К глазам подступили слезы, а сердце сжалось от огромного чувства к нему, которое мучало и терзало, но одновременно заставляло ЖИТЬ и радоваться каждой минуте этой жизни!

И я уже открыла рот, чтобы всё это ему сказать! Ну, не могла я держать в себе такую бурю чувств! Но...

К моему огромному счастью в это мгновение дверь в комнату приоткрылась, и туда протиснулись двое орков, несущие широкую железную емкость, похожую на корыто.

А к счастью потому, что я была ровно в шаге, в секунде, если по времени, от того, чтобы принять его замысловатое обещание за признание в любви! Но... Он всего-то повторил за мной мою глупую клятву, чтобы не обидеть. Верно?

— Господин Брендон, — шепотом позвала его та самая Лава, которая так настойчиво недавно предлагала свои услуги. — Ванна готова.

— Да, я иду, — отозвался он, поднимаясь.

— А госпожа... — запнулась Лава, пытаясь посмотреть на меня в открывшийся проем, когда Брендон приподнял балдахин, чтобы выйти. — Госпожа что же... Будет здесь, пока вы будете мыться?

Нет, ну, вы посмотрите! Ей, получается, можно присутствовать, а мне, получается, нельзя? Ну, держись, Лава!

— А что тебя смущает, Лава? — я решительно села в постели, отбрасывая прочь тяжелую шкуру. — Или в этом доме только тебе можно смотреть на голых мужчин?

— О, Боже! Началось! — со смехом пробормотал Брендон.

— Госпожа! — служанка неожиданно рухнула на колени. — Только не отсылайте в кузни! Или на тренировочное поле! Умоляю! После прошлого раза у меня неделю кровоточили мозоли, а ноги гудели так, что я промучилась две ночи без сна!

Обменявшись с Брендоном удивленными взглядами, я встала на ноги.

Голова тут же закружилась, но, схватившись за резной столбик, поддерживающий балдахин, я удержалась на ногах.

Ну, что же? Пора бы познакомиться с моими домочадцами поближе? А заодно и о себе немного разузнать. Ну, и, раз уж я, похоже, и раньше отличалаясь определенными странностями, не будем отступать от проложенного в прежние времена курса и сделаем так, чтобы меня запомнили навсегда!

И для начала...

Царственным жестом я указала служанке на дверь:

— Иди, Лава, пока отсюда! Я сама буду его лечить!

— Разве девушке пристало находиться в одной комнате с мужчиной? — спросил Брендон, как только за Лавой и двумя орками, принесшими воду и корыто для купания, закрылась дверь.

— Ну, ты только что чуть не разрешил находиться с тобой в одной комнате Лаве. Она разве не девушка? — возразила я.

— Девушка. Но она служанка! — искренне удивился вопросу Брендон.