– И вы вернулись?

– Как видишь.

– Вижу, что вы такой же дурак, как и Лора.

Марик так и сказал – «Лора». И губы его презрительно изогнулись, как будто Лора была вовсе не матерью, а девчонкой-ровесницей, отвергшей его робкие ухаживания. Или девчонкой постарше, которая застала его за мастурбацией в раздевалке и подняла на смех. Или совсем взрослой учительницей по математике, той еще стервой. Залепить кол прозрачным светлым глазам для математички – обычное дело. У таких глаз, как показывает практика, нескладушки с точными науками. У Хавьера они были – Саша знает это точно.

– Что у тебя по математике, малыш?

– У меня по математике отлично, малыш, – передразнил Сашу Марик. – Я первый ученик в классе.

– Учишься в Питере?

– В Англии. Меня тоже выставили вон.

– И как тебе Англия?

– Никак. Но я привык.

– Приехал к отцу на каникулы?

– Просто приехал.

– С ним… все хорошо?

– Лучше не бывает. Его новая жена умнее, чем Лора.

Саша все пропустил. Лорину смерть и женитьбу Виктора и… бог знает что еще.

– Умнее?

– Ага. Она свалила на хрен. Теперь выносит мозг кому-то другому. Наверное…

– Что случилось с Лорой?

– Вам и без меня все расскажут. Если захотят. А про какую кошку вы спрашивали?

– Не кошку – кота. Это мой знакомый кот. Очень забавный. Тебе бы он понравился.

– Мне он уже не нравится.

– Почему?

– Потому что нравится вам.

Дурацкое «вы» звучит в устах мальчишки издевательски, да и сами посиделки с Мариком на ступеньках – издевательство чистой воды. Будь на его месте другой мелкотравчатый негодяй, Саша давно отвесил бы ему подзатыльник: подзатыльники просветляют не хуже буддистской молитвы. Но Саша никогда не сделает этого, он и пальцем наглеца не коснется. Он будет и дальше глотать оскорбления и издевки – пока мальчишке не надоест. Не только в память о Лоре, которая действительно была хорошим человеком.

В память о юном Хавьере Дельгадо и его прозрачных светлых глазах.

С возрастом они нисколько не потемнели. Хавьер Дельгадо темноволос, но светлоглаз, что странно для испанца. И совсем не странно для яхтсмена, завоевателя и конкистадора.

– Я просто беспокоюсь о нем.

– О коте? – Марик смеется. Вернее, просто открывает рот – как рыба, выброшенная на берег.

– Мне сказали, что здесь есть собаки. Такие… серьезные псы.

– Петров и Васечкин?

– Не понимаю, о чем ты, Марк.

– Вы же про собак? Анька зовет их Петров и Васечкин.

– Почему? – удивился Саша.

– Потому что их двое. Собака Петров и собака Васечкин. Только к ним лучше не подходить. Загрызут.

– Были прецеденты?

– Не знаю.

Марик равнодушно пожал плечами, а Саша в одно мгновение воскресил в памяти старый детский фильм о приключениях Петрова и Васечкина, обыкновенных и невероятных. Петров и Васечкин – герои его собственного детства – были ужасными милягами. К псам, охраняющим периметр дома, это не относится.

– Аня – твоя двоюродная сестра. Правильно?

Вместо ответа Марик повернул голову и посмотрел куда-то за Сашину спину. А затем шмыгнул носом и улыбнулся – еще один кошачий зевок.

Женька.

Она выглядела взволнованной, но не настолько, чтобы забыть, что она – Эухения из Сан-Себастьяна. Потому и сказала по-испански:

– Можно тебя на минуту?

– Это кто? – поинтересовался мальчишка, раздув тонкие ноздри.

– Моя невеста. Эухения.

Женька нетерпеливо похлопала Сашу по плечу, и он поднялся, сетуя в душе на то, что их с Мариком беседа была прервана.

– Дурацкое имя.

– Обычное имя. Испанское.

– Так она испанка, что ли? – Марик вскочил на ноги следом за Сашей.

Он был невысок – почти на две головы ниже Саши и ниже Женьки. Смотреть на обоих молодых людей ему приходилось снизу вверх, но и теперь чувство превосходства – ленивое и чуть расслабленное – не покинуло Марика. А Саша снова подумал о юном Хавьере Дельгадо: именно так и должен был вести себя Хавьер во враждебном пейзаже католического колледжа под Валенсией. С чувством превосходства, которое как могло поддерживало спину, делало ее прямой.

Они с Мариком – не враги и, возможно, станут друзьями. Со временем.

– Испанка.

– А в русском она волочет?

– Нет. Но это не помешает…

Саша всего лишь хотел сказать, что это не помешает им стать друзьями. Со временем. Или что-то похожее – лживо-умиротворяющее. Но закончить фразу он не успел.

– Конечно не помешает. – Губы мальчишки разъехались едва ли не до ушей. – Вам же не мешает вдувать ей с утра до вечера.

– Прости?

– Ваша невеста – вдувательная телка. И сиськи зачетные. Мне нравятся. Она в порнухе не снималась?