— И что, ты домой теперь? Даже до конца занятий не досидишь? — удивлённо спросил Юсаку, глядя, как я собираю свой рюкзак.

— А смысл? — пожал я плечами, — Раз отстранили от занятий то сразу и уйду. Чего тянуть?

— Потом тяжело программу догонять будет. Ты и так сильно отстал. Как же ты в следующем классе будешь справляться? — не унимался Юсаку, с сочувствием глядя на меня.

Это у нас в России почти для любого ученика отстранение от занятий на две недели за счастье было бы, а тут, в Японии, они реально переживали из-за этого. И вовсе не потому, что родители ругаться будут, а действительно боялись отстать от программы. Ну, и сказывалось то, что обучение платное.

Причём, ладно учёба, но тут же везде так. На работе до последнего не берут больничный, и часто ходят туда больными, и, если уж совсем плохо, берут отгулы на два — три дня. В отпуск уходят максимум, дней на пять. Если приходится отсутствовать на работе более длительное время, то начинают испытывать тревогу и беспокойство. Если что-то не нравится на работе, будут тянуть до последнего с увольнением.

Да и сами компании редко, когда увольняют своих сотрудников, только в самых крайних случаях.

Недавно случайно наткнулся на статью в интернете, где рассказывалось о том, что многие компании, чтобы не увольнять неугодных или уже пожилых сотрудников, которые плохо справляются со своей работой, придумывали для них специальные должности, где ничего не надо было делать, просто ходи на работу, сиди перед компом, и получай свои деньги. И знаете, что? Эти сотрудники воспринимают это как наказание, и всеми силами стремятся избежать такой должности!

— А ты не сказал директору, что это не ты начал конфликт? Если надо, я могу сходить, и подтвердить, что ты лишь защищался, — не унимался Юсаку, с сочувствием глядя на меня, не понимая, что расстроен я был не отстранением от учёбы, а тем, что директор, почему-то, не стал меня отчислять, хотя я очень на это рассчитывал.

Хотя, а чего я, собственно, расстраиваюсь? Посижу две недели дома, потом новые съёмки начнутся, а значит, я получу освобождение от занятий, а там уже и конец учебного года наступит. Правда, уже с первого апреля новый учебный год начнётся, но я очень надеялся, что к тому времени вопрос с эмансипацией будет решён, и я просто брошу школу.

— Он знает, поэтому моё наказание ограничилось двумя неделями отстранения, — пояснил я, надевая рюкзак, — Иначе меня бы вообще отчислили.

— А здоровяка того отчислили? — поинтересовался Юсаку.

— Не знаю, — пожал я плечами, — Его в кабинете не было. Видимо, директор решил с нами по очереди разобраться. Ну, или он из медкабинета не смог прийти. Впрочем, мне плевать, наказали его или нет. Вот вообще всё равно. Надеюсь, что больше вообще не увижусь ни с ним, ни с его хозяином.

— Думаешь? — с сомнением глянул на меня Юсаку, — А вот мне кажется, что сынок префекта этого так не оставит. Не боишься, что у тебя проблемы из-за него будут?

— Не особо, — пожал я плечами, — Его сын без своего папаши ничего из себя не представляет, а тот, когда узнает, где я работаю, и где работал мой отец, не рискнёт ко мне лезть. Не тот у него уровень. Он же не губернатор. Так что побесится его сынок, да успокоится. Ладно, не скучайте тут. Пойду я, — подмигнул я ему, и направился к выходу, сопровождаемый внимательными взглядами одноклассников. Все уже прекрасно знали, что случилось, но с расспросами ко мне никто не лез. Не те у меня были с ними отношения. Из всего класса я до сих пор общался только с Юсаку и Кими, которой сегодня почему-то не было в школе.

Юки, мимо которой я проходил, вдруг вскинулась, явно желая мне что-то сказать, но бросила опасливый взгляд на Акеми, с загадочной улыбкой наблюдающей за мной, и промолчала.

— Подожди! — окликнул меня вдруг Юсаку, — Я тебя до выхода из школы провожу.

— Догоняй, — равнодушно ответил я, и вышел из класса.

— Ты чего вдруг решил со мной пойти? Решил, что я заблужусь? — усмехнулся я, когда Юсаку догнал меня, и пошёл рядом. Мимо то и дело проходили ученики, и практически каждый из них украдкой пялился на меня, хотя японцам такое было совсем не свойственно. Здесь был чуть ли не культ личного пространства, и пристально смотреть на посторонних было не принято.

— Да я… — замялся он, — Я просто хотел с тобой ещё кое о чём поговорить, хотя и понимаю, что лезу не в своё дело. Но ты же мой друг! Я не могу молчать.

— Что случилось? Тебе нужна моя помощь? — удивился я.

— Скорее, думаю, что помощь нужна тебе, — ошарашил он меня, — Понимаешь… Мне кажется, что ты меняешься, и меняешься не в лучшую сторону. У тебя всё нормально? Может, это исчезновение отца так повлияло? Ты стал каким-то… Злым, что ли? Нет, ты и раньше был довольно специфическим человеком, пытался отталкивать от себя людей, но чувствовалось, что в глубине души ты добрый человек, сейчас же это ощущение пропало…

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Лично я не чувствую каких-то изменений в себе, — пожал я плечами, — С чего ты вообще взял это?

— Да хотя бы со сегодняшней разборки в столовой, — выдохнул он, — Ну, толкнули тебя, бывает. Раньше ты и внимания на это не обратил бы, а тут как будто помешался на мести. Нахамил сыну префекта, хотя он ведь даже особо и не лез к тебе, а всего лишь хотел прекратить драку. Зачем это всё было? К чему? Что ты этим доказал? Да, тот придурок был не прав, ну так сказал бы ему сразу об этом, а не выжидал и строил планы мести! А как ты с Мией поступил? Разве так можно?