Один из ее учеников стоял в двух шагах и широко улыбался. Пока не заметил вареники.

— Ой, вы уронили! Меня испугались?

— Нет, Арсений, не льсти себе, — отозвалась Лера, подняв вареники. — После Игнатова из десятого, вынырнувшего откуда-то на заброшенной стройки с черной маской на лице в полвторого ночи с радостным криком «Валерия Яковлевна, мы вообще трезвые!», меня сложно напугать.

Как раз тогда она перепугалась до полусмерти, а потом, естественно, разозлилась. Какой Лера утроила разнос «совершенно трезвым школьникам»! Она не ругалась матом, найдя другие слова и выражения до достижения понимания с подрастающим поколением. Странное дело, но после этого ее еще больше зауважали в школе. И авторитет самой школы вырос в глазах своих и чужих учеников.

— А, — восхищенно протянул ученик. — Помню, рассказывали.

Рядом с ним иронично улыбнулся мужчина, отец, видимо, а может, и дядя или сосед, кто знает. Насколько Лера помнила, в школу приходила только мать.

Вареники снова заскользили. Лера осторожно сняла перчатку и перехватила скользкий пакет.

— Так, возвращаясь к началу беседы. Тебе нечем заняться, и ты соскучился за два часа. Вывод, надо что-то придумать — например, задание. Завтра на литературе напишем маленькое сочинение на английском на тему…

— Валерия Яковлевна! — простонал ученик. — Давайте без этого, пожалуйста! У нас по географии огромный доклад. У каждого! Давайте без сочинения.

— Точно доклад?

— Точно. К завтрашнему дню! — заверил ученик.

— Ладно. Раз так, обойдемся без крайних мер, — согласилась Лера.

Заодно можно не вспоминать, что они там проходят.

— Спасибо! — от всей души поблагодарил он.

— Не за что, — отмахнулась Лера. — Раз ты просто поздороваться, мне, пожалуй, пора. Пока все лужи этой пачкой не собрала.

— Ага. До завтра!

— До свидания, — сказал мужчина.

— До завтра, Валерия Яковлевна.

Довольные друг другом, все разошлись…

Поднимаясь по лестнице в связи с поломкой лифта, она размышляла…

В какой момент все пошло не так? В какой миг ее жизнь покатилась под откос? Так, что звучание собственного имени вызывает подергивание глаза?

Она жила одна в небольшой псевдостудии на последнем двенадцатом этаже, вид из окон, захватывающий дух, как и сумма, которую предстоит платить еще не один год.

Благо с работой и переживаниями о завтрашнем дне проблем нет, почти нет, — конечно, специфика контингента сказывалась.

С другой стороны, откровенных идиотов не наблюдалась. Часть действительно интересовалась учебой и охотно осваивала материал. Да, собрания, отчетности и «внезапные» проверки вносили свою лепту, но в целом ситуация была приемлемой.

Даже репетиторство как средство заработка не требовалось, всего несколько учеников да немного работы по вычитке и правке, но это уже натуральное хобби, только оплачиваемое.

Нравится звучание собственного имени? Хочешь, чтобы к тебе все обращались по имени-отчеству? Ответ прост — иди в школу!

Лера до сих пор не понимала, почему каждый встречный-поперечный постоянно использовал личное обращение и никак не мог ограничиться безличным. Она прекрасно здоровалась и без «Валерии Яковлевны», но это она и другие преподаватели. Все прочие считали иначе, а учитывая, что прочих было на порядок больше, иногда к концу дня, попав на танцы, девушка искренне радовалась простому «Лера».

Вообще, до начала педагогической карьеры она искренне полагала, что учителям нравится их предмет. Вот просто до крайности и фанатизма. В первый же год преподавания она убедилась, насколько не права. Причем если с русским было попроще, то литература — это ужас. Натуральный кошмар. Снова и снова одно и то же. Разные слова, разные фразы, но одинаковые мысли. Внести что-то новое в литературу удавалось с трудом и скрежетом. Даже с директрисой, обычно поддерживающей ее начинания, возникали сложности. Школьная программа, составленная давно и периодически дорабатываемая и совершенствующаяся, — основа каркаса воспитания и мировоззрения. Менять что-то на свой взгляд нельзя, опереться на другую базу нельзя, просто потому как другой базы нет. С русским попроще: более ранние учебники, иная подача материала проходили. В литературе подобного не было.

В целом, наверное, это правильно и нормально, но именно из-за этой правильности в последние годы Лера от всей души полюбила такой специфический жанр, как фэнтезийный любовный роман. Неграмотно, нелогично, неестественно, но зато какой полет творчества. Никаких вторых, третьих слоев реальности и мысли. Никаких придумок «автор хотел сказать…», ничего. Хочу — читаю, хочу — нет. Идеальный вариант.

С другой стороны, смысл жаловаться, все могло быть намного хуже: пошла бы на учителя начальных классов — всю жизнь учила бы алфавит и сложение на пальцах. А так надоест, бросит и пойдет общаться со взрослыми здравомыслящими людьми. Почему-то в последнее время она все чаще и чаще начинала ассоциировать возраст и здравомыслие. Работа начинает накладывать отпечаток. Что будете через десяток лет?