Платон не влюбляется. У него план, режим и правило — никаких сотрудниц.
Виктория не ищет мужчину. У неё сын, работа и принцип — больше никому не доверять.
Они оба всё сделали правильно.
Пока он не сказал: — Поехали ко мне.
Глава 1 Виктория
— Мам, а если ты не понравишься своему начальнику?
Я замираю с чашкой кофе в руке.
— Почему это я могу ему не понравиться? — спрашиваю осторожно.
Стёпа пожимает плечами.
— Ну… вдруг он любит серьёзных?
Я смотрю на него. Потом на своё отражение в тёмном стекле окна. Синий сарафан. Бордовая блузка. Собранные волосы. Красные пряди спрятаны аккуратно, но всё равно видно — я не совсем «серьёзная».
— Тогда у него проблемы, — отвечаю я. — Потому что я умею быть серьёзной только до обеда.
Он смеётся. Легко. Без страха. А у меня внутри — тихий узел. Завтра? Нет. Уже сегодня. Первый рабочий день. В тридцать пять это как запрыгнуть в последний вагон. Сердце ещё на платформе, а тело уже внутри. И назад — никак.
— Ты только не бойся, ладно? — добавляет он вдруг.
Вот это уже нечестно.
— Я не боюсь, — вру я мягко.
Он верит. Дети всегда верят, если говорить спокойно.
А я мысленно считаю. Первый класс. Продлёнка. Акробатика. Коммуналка. И пять тысяч рублей на карте. Пять.
Я делаю глоток кофе. Он горчит сильнее обычного.
Сегодня меня будет оценивать мужчина, которого я видела один раз — на экране. Сегодня меня будут проверять. Сегодня мне нельзя дрогнуть. Потому что после школы Стёпу заберёт Татьяна из соседней квартиры. Потому что вечером он будет ждать меня дома. Потому что я обещала. И потому что если я не справлюсь — запасного плана нет.
— Мам, — снова зовёт он. — А если начальник злой?
Я улыбаюсь.
— Тогда я буду ещё злее.
Он смеётся. А я думаю: пожалуйста, пусть он окажется обычным. Просто обычным.
Телефон вибрирует. Я даже не смотрю, от кого. Знаю. Игорь.
«Можешь одолжить немного до получки? Совсем чуть-чуть».
Совсем чуть-чуть — это его фирменный размер. Чуть-чуть терпения. Чуть-чуть веры. Чуть-чуть денег. Чуть-чуть жизни, которую я так и не прожила рядом с ним по-настоящему.
Я читаю сообщение и чувствую не злость. Усталость. Как будто кто-то снова проверяет, закрыла ли я дверь в прошлую жизнь. Закрыла. На ключ. И сверху цепочку с замком повесила.
Я печатаю: «Не могу».
Стираю.
Печатаю снова: «Не смогу».
Отправляю. И неожиданно легко выдыхаю. Иногда взросление — это не когда начинаешь. А когда перестаёшь.
Я смотрю на своё отражение в тёмном стекле.
Мужчины?
Спасибо. Хватит. Ближайшие лет пятьдесят мне точно не до них. А если учитывать, что мне тридцать пять — то, считай никогда.
Я не ищу любовь. Я ищу стабильность. Опору. Зарплату без задержек.
И вообще, если честно, романтика плохо сочетается с продлёнкой и акробатикой по вторникам. Так что всё. Закрыто. Точка.
Глава 2 Виктория
Высотка появляется раньше, чем я успеваю собраться с духом. Стекло. Бетон. Серое небо, размазанное по зеркальным окнам. «Стройдом» — написано строго, без лишних слов. Как резюме, в котором нет ничего лишнего.
Меня ждут на тринадцатом этаже. Тринадцать.
Я не верю в приметы. Просто палец сам по себе замирает над «13» — на ту самую секунду, которая ничего не решает и при этом решает всё.
Двери закрываются мягко. Почти бесшумно. В отражении — я. Синий сарафан. Бордовая блузка. Волосы собраны. Строго, но не скучно — я же договаривалась с собой.
Тринадцатый.
Пять тысяч на карте. Первый рабочий день. И мужчина, с которым я разговаривала ровно один раз — по видеосвязи. Тогда он казался лёгким. Почти весёлым. Тем самым, который говорит «не переживайте» — и ты почти веришь. Но экран — это экран. А лифт уже остановился. Двери открываются.
Запах кофе. Гул голосов. Чужие каблуки, чужой ритм, чужое всё. Здесь всё движется быстрее, чем в моём привычном — школа, продлёнка, акробатика, домой.
Я делаю шаг. Поправляю ремешок сумки и иду к стойке ресепшена.
— Доброе утро. Я к Фёдору Сергеевичу. Виктория — новый бизнес-ассистент.
Девушка за стойкой улыбается так, будто каждый день видит людей, у которых внутри всё дрожит. Возможно, видит.
— Вас ждут. Кабинет в конце коридора, справа.
Я киваю и иду.
Стук каблуков отдаётся слишком громко — как будто коридор специально создан для того, чтобы все слышали: она пришла, она нервничает, она старается.
С моими метром пятьюдесятью пятью я никогда не была той, что с первого взгляда. Зато со второго — запоминаюсь надолго.