Мост, пробежка на ту сторону, где мы семеним на своих маленьких ножках, а наша бравая охрана на своих больших, и едва не задыхивается в процессе — кажется, кто-то малость ожирел за время бездельной жизни в замке! И форму подрастерял! Надо бы начать их гонять каждый день как Мирану! Или, возможно, даже её саму подключить к процессу — она не откажет себе в удовольствии поиздеваться над прочими.

Парочка замечает наши оценивающе-предвкушающие взгляды. Чует, что-то-то неладное мы, глядя на них, задумали, но сделать с этим, что называется, ничего не могут. Ни бежать быстрее, ни медленнее не могут, да и сильно по оглядываться тоже — не до того!

Зеваки на набережной, смотрят не зевая с любопытством и интересом. И их тут довольно много — день то выходной как бы! Кто-то на камеры все снимает, кто-то рад, что смог увидеть что-то необычное в обычном, кто-то… просто рад, что пришел. А вот дежурившие тут полицейские явно не рады. Ситуации в целом. и нашему появлению в частности. Подошли, представились, извинились, сказали:

— Уважаемые охотники, не сочтите за грубость, но данная набережная является частной территорией, — указал полицмен на плитку набережной раскрытой ладонью, — и возведение на этой территории, любых объектов, даже временных, без согласования с владельцем, является нарушением закона. — со вздохом посмотрел он на наш мост за нашими тушками.

А его напарница смущенно покраснела, отводя взор. Кажется, она была сейчас не здесь, а в своих розовых фантазиях. То ли писаясь от счастья от встречи с кумиром, то ли фантазируя себя принцессой, живущей в нашем замке, что на самом деле либо её, либо её принца-коня, и вообще — это она тут охотница-пятерка!

Мост, за нашими спинами сложился в рулон, исчезая в камнях фундамента замка на той стороне, и я вскинул бровь, глядя на полицейских, а сестрица толкнула наших провожатых-прислужников, намекая, что им бы пора топать, а не торчать тут, ушами хлопать, слушая наш разговор, и сверка лицами пред свидетелями и камерами.

Полицейский, глядя на сложившийся мост, и мою бровь, тяжко вздохнул. Его еще довольно молоденькая напарница ушла глубже в фантазию, а сестренка стал утаскивать господ сопровождающих понастойчивее, а то стоят болванчиками-истуканчиками.

— Боюсь, это ничего не меняет, — сказал гражданин коп, мотнув головой в сторону моста, — я буду вынужден составить протокол о нарушении. — и кивнул в сторону зевак вокруг нас, начав тихо шептать, чтобы они не слышали, — слишком много зевак, что бы все замять, понимаете, да?

— И что нас ждет за нарушение?

— Поскольку нарушение повторное, даже несмотря на то, что первое было по уважительной причине, — намекнул он на то, что там были некие веские обстоятельства, в виде большого массивного Павла, что нас тупо отмазал, — положенный вам штраф будет в три тысячи Юнь. С учетом того, что вы сразу убрали нарушающий чужие границы объект, — кивнул он в сторону свернувшегося моста, — при поступлении первого же замечания, — намекнул он на себя, — штраф будет уменьшен на сорок процентов. И составит тысячу восемьсот. Срок оплаты десять дней, в противном случае вам накинут еще сто сорок Юнь, за взыскания. В общем… оплатите скорее, ладно? — улыбнулся он неловко, чувствуя неловкость за то, что выписывает какие-то штрафные санкции таким людям как мы.

Мы кивнули, протянув нестройным хором «ладно», а до наших провожатых-охранников наконец доперло, что им тут делать нечего, и они тихой сапой под шумок, свалили в сторону метро, пока все внимание приковано к нам и полицейским, работает из которых лишь один, а дамочка… кажется, она седлает второго жеребца, с очень мощным… крупом.

— Так же обязан предупредить, что дальнейшие нарушения приведут к увеличению суммы штрафа.

Мы переглянулись, поинтересовались:

— И насколько?

— Насколько больше?

— Пять, десять, пятнадцать, двадцать пять, сорок тысяч… потолок идет в пятьдесят тысяч Юнь за временное сооружение. — вздохнул он печально. — За постоянные… штрафы начисляются немного иначе.

— А если мы… не будем убирать мост?

— Тогда вам придет штраф с требованием убрать, и если не уберете, снова… постойте! — округлились его глаза, а девочка погонах, стоящая рядом с ним, захлопала глазками, словно бы мыльный пузырь фантазии, окружающей её, вдруг лопнул, растаял, и она выпала в реальность, совершенно не понимая, что тут вообще происходит. — Вы хотите не убирать мост, чтобы… убрать его когда вам пришлют официальное требование? — задумался мужчина, а девчонка продолжала хлопать глазками, судорожно пытаясь сообразить, где она вообще.

Кто она вообще, где конь, где круп, куда все делось?! Почему все… не такое!

— Это позволит выиграть время… — задумался полицмен, — Да, действительно, для вас это выгоднее. Убрать мост при свидетелях и по требованию, и вновь развернуть на следующий день… и от трех до пяти дней.

Мы с сестрой переглянулись и скривили моськи — это не то, что мы хотели! Но в принципе… пойдет! А мужчина, наклонившись, прошептал:

— Протокол я перепишу, мост вы не поднимали, я вам ничего не говорил и… самое главное! Не убирайте этот дурацкий мост, без официального постановления убрать! Кто бы от вас не просил это сделать!