Исторический период: 20е — 30 е годы ХХв. На достоверность не претендую.
Глава 1
Клара Рёкер.
На Трицштайн надвигается песчаная буря. Я лежу в монастырской келье, от сильной слабости мне очень трудно вставать. За стеной я слышу, как сестра Юдитта учит детей рисовать. Как ни в чем не бывало, дети срисовывают с альбома со старыми гравюрами доисторическую женщину. Женщина безобразна, она похожа "на бочку с ножками", как возмущается какой-то мальчишеский голос, а Юдитта терпеливо возражает, что у красоты могут быть разные формы, и сейчас, как никогда, нам нужно искусство. Если бы все верили в красоту, мир так бы не лихорадило. Я отвлекаюсь от детских голосов и проваливаюсь в нерадостные воспоминания.
Вспоминаются бронированные грузовики, джипы, пожарные гидранты, которые наместник кенига приказал использовать против своих людей, голодные бунтовщики, вспоминается, как я была частью их. Сестра Мария-Француаза сказала, что Господь всегда награждает чистые души, и что благодаря чуду Божию я жива.
Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что все равно сделала бы то, что сделала, пусть, и возможно, не встану, и останусь калекой. Пусть и человек, которого я когда-то так любила, пошел против нас, и именно Карл не погнушался сломить старика и юную девушку, желая устрашающим актом разогнать толпу.
А потом перед глазами предстала бабушка, с тихой улыбкой заваривающая шалфей с лисьей травой. По крохотной кухоньке разносился запах, отгоняющий злые мысли, а бабушка в моих воспоминаниях смотрела на меня и негромко говорила: «Клара, девочка, помни, приручишь ворона, он тебе и глаз выклюет». Ворон — это она о Карле.
Я, Клара Рёкер, принадлежу к роду ведьм, и не могу пройти мимо тех, кому нужна помощь. А сейчас я обездвижена, и помощь нужна мне.
Сестра Мария-Француаза обещала привести на подмогу очень сильную лекарку, говорит, фрау Лили поднимает и очень тяжёлых больных.
Жаль, что Норберт куда-то делся… Я думаю о своем четвероногом пушистом питомце. Как же мне не хватает моего кота, столько пережившего со мной. Буду надеяться, что хвостатый нашел укрытие и сбежал до того, как гвардия подавила бунт. Животные чувствуют беду ещё до того, как она должна случиться. Вот Норберт и пропал куда-то, как раз тогда, когда я отправилась в порт.
Сквозь ставни я слышу вой ветра. Монахини твердят, что пыльный песок прямо стоит стеной и сквозь него невозможно идти, невозможно дышать. Монастырскому сторожу, попытавшемуся было выйти за порог храма, песок забился в глаза, нос и уши. Пришлось сестрам оказывать ему первую помощь, когда бедолага вернулся, даже не успев толком покинуть обитель.
Я чувствую себя слабее, чем когда-либо. Закрываю глаза и начинаю вспоминать, под монотонный бубнеж сестры Юдитты в соседней келье, все вещающей юным умам о том, как по-разному люди воспринимают красоту.
Люди всегда считали, что ведьм не существует, что нас придумали ушлые братцы Гримм, а те, наверняка, подхватили истории о ведьмах от какой-нибудь заботливой мамаши, которая не хотела пускать свое дитятко в лес, где чадушко обязательно встретит злобная ведьма, которая только прикидывается писаной красавицей, а сама ждет наивную жертву, чтобы заманить в свои сети и съесть.
Ну а мы старательно поддерживаем этот миф, и никому о себе не рассказываем. Если к вам подойдёт девушка и предложит свою помощь, заявив, что она ведьма, вы решите, что ей пора в жёлтый дом… Поэтому — жуткие предания иногда лучшая защита.
Ведьмы не могут отвечать злом на зло, откатом ударит так, что потеря силы покажется просто детским лепетом. Есть ведьмы, чья магия черпает силу в ночи. Под светом луны они становятся сильнее, жёстче и справедливее нас. Говорят, что темные ведьмы живут в дремучих лесах, или возле скал, или в ледяных краях, там, где море сурово, а вершины гор круглый год покрыты снежной шапкой. Но мы — светлые, а свет порой так беспомощен перед тьмой.
Нам помогает природа стихий, солнечный свет и силы трав. Я всегда чувствовала, что возрождаюсь, набираясь сил от моря, от солнца, от людских улыбок, от ветерка, который летает по извилистым узким улочкам.
Правда, сейчас люди не улыбаются. Кениграйх вступил в затяжную полосу сражений, на стороне могущественных союзников, а кениг ввел чрезвычайное положение в стране. Наш правитель не оставляет надежды построить третий Рим, он уверен, что жители кениграйха преодолеют все трудности на пути к мифическому государству, которое увековечит стремления кенига.
Чтобы не было волнений, упразднены все партии, которые не поддержали политику самодержца. Исчезла свободная пресса. Мы теперь читаем только то, что написано в имперском вестнике.
Запрещена любая критика в адрес власти. Да что там, синдикаты тоже упразднили. Тем, кто работает, тем, кто хочет работать, было велено вступить в партию венценосца, обзавестись особенным паспортом, подтверждающим добропорядочность жителя страны и его желание служить кенигу. Также население должно было подтвердить чистоту крови и состояние здоровья. Без всех этих унизительных бирок и манипуляций ни один подданный не сможет себе ни хлеба купить, ни устроиться на службу.