— Я рада, что вы здесь. Добро пожаловать в моё убежище.

Большая часть мебели в кабинете была смесью хрома, кожи и светлой скандинавской древесины. Именно такой тон Ричер ожидал найти в кабинете генерального директора. Но вдоль одной стены стояла удивительно личная коллекция вещей. Почти сентиментальная. Там был старый лабораторный стол, весь заставленный пробирками в деревянных штативах. Там были щипцы, горелки Бунзена и круглые стеклянные колбы разных размеров. А на стене над ними висели группы фотографий в рамках: снимки экспериментов в процессе и людей в белых халатах и защитных очках. Там также была группа из пяти холстов с факсимиле химических формул, написанных от руки, с помарками и каракулями на полях. Ричер предположил, что это были копии собственных работ Каслуги. Вероятно, этапы, важные для неё лично.

Ричер перевёл взгляд на Каслугу и сказал:

— Соболезную вашей утрате.

Каслуга пожала плечами.

— Спасибо. Сложная ситуация. Я любила Чарльза. Я всё ещё люблю. Наверное, буду любить всегда. Но приходится смотреть фактам в лицо. Он был убийцей. Вы видели, что пишут в прессе? Как будто они пытаются лишить меня права скорбеть. Опозорить меня. Они не понимают, что я тоже жертва. Впрочем, хватит о них и их злобе. Могу я предложить вам чаю? У меня есть апельсиновый гибискус, листья перечной мяты, лимонная лаванда или хуан цзюй хуа. Это жёлтая хризантема. Очень вкусно. — Она подошла к полке, где стояли тонкий электрический чайник, набор кружек пастельных тонов и с полдюжины цилиндрических серебряных банок.

Ричер сказал:

— Спасибо, но нет. Это ненадолго. Мне просто нужно уладить пару формальностей. Кое-какие наши бумаги потерялись, к сожалению. Ошибка администраторов.

— После того, что вы для меня сделали, для меня нет ничего невозможного, — сказала она. — Говорите, что нужно.

Она подошла и села в кресло у низкого кофейного столика в центре кабинета. Ричер сел напротив.

Ричер сказал:

— Во-первых, кое-что новое. Мой командир немного новатор. Он начал исследование, нельзя ли применить графологию в нашей работе. Изучение почерка.

— Ладно?

— Он ищет образцы для анализа своего эксперта. Это полностью анонимно и неофициально, но если бы я мог принести ему реальный пример, это принесло бы мне кучу очков.

— Вы хотите, чтобы я что-то написала?

Ричер достал из одолженного портфеля блокнот и ручку и протянул ей.

— Если не возражаете. Пару слов. *Чистит марафоны*. Звучит странно, но, видимо, важно, чтобы каждый образец говорил одно и то же, и наш парень придумал именно это.

Каслуга черкнула на первой странице.

— Готово.

— Спасибо. И раз уж вы взяли ручку, не дадите мне свой номер телефона? Не офисный, он у меня есть. Домашний. На случай, если возникнут вопросы. Когда у меня накапливаются бумаги, я часто работаю допоздна.

— Без проблем. — Она добавила строчку цифр на вторую страницу и протянула блокнот обратно.

Ричер помедлил, затем сказал:

— Извините, если спрашиваю не вовремя, но много ли ваш муж рассказывал вам о своём участии в Проекте 192?

— Ничего. — Каслуге потребовалось мгновение, чтобы взять эмоции под контроль. — Он мало что мне рассказывал. Просто сказал, что подозревает: кто-то убивает учёных из шестидесятых, чтобы заставить одного из них раскрыть личность восьмого человека в их команде, и что этот восьмой — он сам. Он не хотел разглашать государственные тайны или что-то такое, но беспокоился, что убийцы придут за мной, чтобы добраться до него. Что, собственно, и произошло.

— Что он рассказывал вам о проекте «Тифон»?

— Ничего. Я не знаю, что это.

— Ладно, думаю, это всё. — Ричер начал подниматься с кресла, затем опустился обратно. — Вообще-то, позвольте спросить ещё кое-что. Мне любопытно. Я наткнулся на ранний черновик газетной статьи о вашей роли после той аварии в 69-м. Там вы описывались гораздо более героически, чем в опубликованной версии. Героическое ближе к правде, верно? Судя по тому, что я видел, вы не производите впечатления пассивной, ведомой личности.

Каслуга опустила взгляд и улыбнулась. Она сказала:

— Я не знала, что та ранняя версия до сих пор ходит. Но вы правы. Она была почти точна. Когда произошла утечка газа, и какой это был кошмар, между прочим, ни одного старшего менеджера не было и в помине. Они все зарыли головы в песок. Кто-то должен был действовать, и я действовала. Я организовала работы по нейтрализации вытекшего газа. И по лечению пострадавших. Затем по очистке заражённой воды и восстановлению почвы.