— А ты, что, хочешь пригласить меня на свидание? — выдаёт Айя, сверкнув своими глазищами, будто я с ней флиртую.

— Как вариант, да, — отвечаю я, ловя себя на мысли, что я веду себя более, чем странно, для человека, жизнь которого висит на волоске, да ещё и по вине этой сучки!

— Ты всегда такой? — спрашивает меня девушка и, не дав мне ответить, продолжает:

— А теперь, серьёзно и, о действительно важном! Если ты выживешь, то между нами, навсегда, установится некая связь, через моего Червя, часть которого теперь передалась и тебе. Чтобы тебе было проще понять — пусть это будет, что-то вроде вируса. А это означает, что наши пути в Лабиринте Бесконечности этого мира, ещё могут пересечься, при условии, если так будет угодно судьбе! Прощай!

Я почти не слышу последние слова девушки. Они доносятся до меня, как бы из невообразимой дали.

Мои веки окончательно смеживаются и я, теперь, на самом деле, проваливаюсь в бездну. Навстречу славе или забвению.

Тьма. Снова тьма. Бесконечная и беспощадная. Она окружает меня со всех сторон. Поглощает меня, как чёрная дыра, из которой нет выхода.

Но… я всё ещё себя ощущаю. Понимаю, что я — это я. Вопрос лишь в том, где я нахожусь на самом деле?

Я умер? Или завис в неком Лимбусе. Исходной точке, откуда меня отправят на переработку на корм, или же я воскресну?

Этого я не знаю. Я только могу ждать. Ждать и верить, что мой организм переварит нейротоксин и я оживу, а не стану очередной жертвой Сотканного мира.

Если, конечно, всё это не было частью игры и глобальной задумкой Некто.

Секунды сливаются в минуты, и они мне кажутся вечностью, будто уже прошли года, десятилетия, если не столетия, и, кто-то из Высших, ещё не решил, что со мной делать.

Всё это звучит, конечно, странно. Мой мозг работает рывками, как сломанный кинопроектор, который резко проматывает пленку, и на экране демонстрируются хаотичные картинки, из которых уже не понять, что происходит на самом деле.

Память, как рваная простыня. И это меня жутко бесит.

От нечего делать я начинаю считать.

Один, два, три… десять… сто… тысяча… десять тысяч…

Мне кажется, что этому не будет конца.

'А может быть такое, — думаю я, — что я действительно умер? Не в своём воображении или в чужом мозге, а в реальности? И от моего тела отделилось чистое сознание, которое теперь существует само по себе в некой иной реальности, в то время, как моя плоть давно сгнила, съедена и обратилась в прах? Стала частью Сотканного мира? Одной из его молекул в его бесконечном стремлении поглотить то, что осталось от древних?

Думая об этом можно сойти с ума. Реально свихнуться, так и не пройдя этот уровень.

Я пытаюсь осознать, есть ли у меня конечности. Руки, ноги, туловище, голова и остальное.

Не чувствую! Ничего не чувствую! Ни боли, ни страданий, ни сожаления или раскаяния.

Если так выглядит смерть, то это — самое необычное описание из всех, что я слышал до сих пор.

Да?

Бах!

Я снова, точно получаю кувалдой по голове!

Бах!

Второй удар!

Бах!

Третий!

Тьму разрывает вспышка.

Я вижу яркий свет, и это — не свет в конце туннеля.

Свет ослепительно белый. Живой. Липкий и едкий, как кислота. Он выжигает мои глаза, если они вообще у меня есть.

Я слышу неясный шёпот. Звуки, похожие на шуршание, и у меня появляется ещё одно ощущение — непонятное — лёгкая вибрация, которая пронизывает всё мое тело.

«Тело?! — удивляюсь я. — Если у меня есть тело, то значит я…»

Я не успеваю додумать эту мысль, как меня, рывком, извлекает изнутри небытия. Тащит вверх с невообразимой скоростью, будто меня выстрелили из пушки.

Вместе с этим движением я чувствую боль. Она нарастает. Захватывает меня, опутывает, как кокон.

Но, в то же время, она — другая, не такая абсолютная, как раньше. Её можно терпеть, и ей можно управлять. А это сигнализирует мне о том, что я — всё ещё жив!

В этот момент происходит нечто, что снова заставляет меня усомниться в том, а что же здесь происходит на самом деле.

Я вижу перед собой падающую стену из странных, непонятных и бегущих знаков. Что-то вроде системного кода.

Они появились внезапно, из ниоткуда, и валятся сверху-вниз и друг за другом. Часть из них блёклая, почти неразличимая. Другие же знаки, наоборот, как бы подсвечены изнутри. Они попеременно вспыхивают. Если цепляться за них глазами, то можно уловить некую закономерность. Вычленить из этого хаоса суть.

Я стараюсь это сделать. Мои глаза перескакивают с одного символа на другой. Губы невольно шепчут, точно я пытаюсь проговорить эти знаки. Вся эта чехарда выстраивается в нечто вроде кода. Кода, которого мне не понять!