А ведь совсем рядом есть еще маленькая деревушка Чукша, и там Сереге тоже придется работать…
Глава 1
Сегодня пришлось вставать аж в четыре сорок пять утра. Хотел добраться до Морков пораньше, чтобы впереди был целый день, и я успел сделать все то, что запланировал.
А запланировал я многое: во-первых, поселиться в новом жилье и разместить зоопарк; во-вторых, пойти устроиться на работу, познакомиться с коллективом и по возможности начать работу, потому что и так уже затянул, а время не резиновое; и в-третьих, вернуться домой полным сил, приготовить еду на следующие дни, а также навести в чужом доме, который теперь будет моим, хотя бы минимальный порядок: помыть полы, протереть пыль, продезинфицировать поверхности.
Для всего этого нужно было время, вот и пришлось вставать так рано. Честно скажу, еще даже в той, прошлой, жизни ранние подъемы я категорически не любил, но был на них обречен. Я давным-давно внушил сам себе, что это привычка и что мне это все ужасно нравится (принцип «если не можешь бороться — возглавь»).
На самом деле нет, я совершенно не понимаю людей, которые считают себя жаворонками и могут просыпаться рано с лучезарным настроением. Я же вставал всегда на морально-волевых и дисциплине. И в этом теле все повторялось, Серега явно был той еще совой.
Кстати, деление на сов и жаворонков — не выдумка и не отмазка для лентяев. Это циркадные ритмы, они у каждого свои, и волевым усилием их не перекроишь. Ученые считают, что такой разброс достался нам от предков: в племени всегда кто-то бодрствовал — одни на рассвете, другие за полночь, — и благодаря этому костер не гас, а хищники не заставали всех спящими. Удобно, если ты в саванне, а вокруг бродят саблезубые тигры. Неудобно, если ты сова, а подъем в четыре сорок пять.
В общем, было уж слишком рано, я не выспался, и настроение стремительно скатилось вниз. Проснувшись, я поскорее встал, чтобы заткнуть противно трезвонящий будильник на телефоне. Валера что-то там мяукнул и даже не соизволил вылезти из своей лежанки.
— Вставай, лежебока, — хмуро буркнул я, раздраженный тем, что мне вот пришлось подниматься, а эта скотина так нагло лежит и сладко дрыхнет.
— Щасс спою! — истошно заверещал Пивасик из клетки. Когда я включил в комнате свет, он тоже проснулся, что радовало.
— И тебе привет, пернатое недоразумение, — проворчал я.
И поплелся в ванную умываться, а когда вернулся, обнаружил, что Пивасик смотрит на Валеру, который притворяется спящим, и кричит:
— Суслик! Валера — суслик!
— Я тоже так считаю, — одобрительно сказал я. — Точно, самый настоящий наглый суслик.
Валере это явно не понравилось, но он поленился комментировать и продолжил дрыхнуть.
Затем был этап номер два — впихнуть в себя завтрак.
Я понимал, что, возможно, придется срочно бежать на работу, могут возникнуть еще какие-то непредвиденные обстоятельства, и нормально поесть не получится. Так что пришлось буквально впихивать в себя еду, а делать этого ой как не хотелось. Хорошо, что я с вечера все подготовил — осталось только плеснуть кипятка в джезву, чуток подогреть и сделать эдакий экспресс-кофе за две минуты.
Вместо полноценного завтрака я ограничился орехами и творожком, добавив туда немножко меда. Утром, когда очень не хочется есть, творожок как-то полегче проскальзывает, чем все вот эти бутерброды, каши и прочее. А в кофе я добавил чайную ложку оливкового масла.
Такой завтрак я выбрал не из гурманских соображений, а по вполне рациональным причинам. Утром, особенно при раннем подъеме, пищеварение еще толком не разогналось, и тяжелая еда скорее мешает, чем помогает. Белок из творога усваивается постепенно, давая сытость без ощущения камня в желудке, орехи добавляют немного «длинной» энергии за счет жиров, а мед — быстрый толчок для мозга. Кофе с оливковым маслом — тоже не экзотика, а способ сгладить резкий удар кофеина, чтобы энергия высвобождалась ровнее и без последующего провала. В итоге организм получает топливо, но не перегружается, а это ровно то, что нужно, когда впереди неизвестно сколько часов на ногах и без нормального обеда.
На трапезу на кухню причапал Валера и посмотрел на меня требовательным и внимательным взглядом.
— Да, братец, пять утра, а ты жрать всегда готов, — проворчал я, но немного кошачьего корма ему положил.
— Балбес! — радостно сообщил Пивасик, раскачиваясь на жердочке в клетке и умильно глядя на меня в ожидании еды.
Я сыпнул ему совсем немного корма — не хватало еще, чтобы он начал гадить прямо в машине.
Остро встал вопрос, брать ли лоток Валеры с собой? Он был объемным, да и мешок с наполнителем весил прилично. Подумав, я решил, что лоток не возьму. Если буду там жить в частном доме, пусть кот учится ходить во двор, как все порядочные деревенские голодранцы. Что я и озвучил Валере.
Но тот алчно жрал, а значит, все мои нотации пропустил, как обычно, мимо ушей.
Я сделал двойную проверку и убедился, что сумки собраны: продукты, те, что скоропортящиеся, доедены; остальные или упакованы — я собирался их взять с собой, — или, если это консервы, разложены по полкам в ожидании того дня, когда я вернусь.
— Ну что, ребята, по коням?
Я быстренько оделся (сегодня в связи с отъездом пробежка отменялась — Танюху предупредил заранее) и вызвал такси. На телефоне высветилось уведомление, что машина приедет через семь минут — прекрасно, как раз успею собрать свой зоопарк и потихоньку выйти на улицу.