Шрифт:
— Поче… Почему мы должны тебе верить? — он пытался говорить жёстко, но то и дело запинался.
— «Капитан» попросил меня найти Егорыча и отдать ему это, — я медленно опустил руку и достал из подсумка мозговой мост Пал Андреича. — Узнаёте?
— Твою же… — протянул союзовец, опуская автомат. — Это и впрямь «Капитан». Глебыч не соврал, — он опустил голову и прикрыл глаза.
— Ой, — виноватым голосом проговорила Айви. — Он расплакался. Как мило.
— Он и есть Егорыч, — это уже говорила девушка. Она, так же как и все, опустив винтовку, вышла чуть вперёд. Только держалась она гораздо уверенней всех. — Скажи мне, волевик, а эмэмку Андрея Коновалова ты, случаем, не прихватил с собой? Он был в группе с «Кэпом».
— У меня целая коллекция, — достал я остальные три диска. — «Жук», «Кемп», «Танк» и «Капитан». Все, кто срыбачил мой улов. А также есть тот, кто вас предал, — показал я ещё одну эмэмку. — Это «Гром». Я решил, что у вас с ним найдутся общие темы для разговора.
— Ещё как найдутся. Спасибо, волевик, — улыбнулась девушка. Но затем вернула на лицо строгость и задала ещё один вопрос. — Ты пришёл с миром?
— Иначе меня бы тут не было, — дружелюбно развёл я руками.
— Что ж, — вернула она свою яркую улыбку. — Добро пожаловать в «СОЮЗ», волевик.
Глава 2
Отчаяние
Словно по сигналу, со стороны капсульного сектора начали стягиваться союзовцы.
— Какие хмурые, — с жалостью в глазах наблюдала Айви, как все двадцать два местных жителя становились полукольцом передо мной и «Валькирией». — Они как будто с похорон пришли.
Эээ, нет. Я не раз бывал на похоронах. Там куда веселее, чем здесь.
Как и в случае с шептунами, все союзовцы были одеты идентично — ХБшные комплекты цвета хаки и тельняшки. А для дождливой погоды, как сейчас, у них имелись прозрачные дождевики.
Да уж, не густо у ребят с гардеробом. Видимо они за всё время так и не смогли отыскать безлимитных чертежей для репликатора, чтобы расширить коллекцию своей одежды.
Впрочем, сейчас это было далеко не самое важное.
— Ещё раз спасибо тебе, волевик, — закинув автомат за спину, та девушка, что ещё недавно целились в меня, подошла ко мне. — Ты даже не представляешь, как вовремя ты пришёл.
София Дубова, уровень 13.
Сущность: человек.
— Ух ты, ещё одного человека нашли, — улыбнулась Айви. А затем с оценивающим прищуром начала водить взглядом по сторонам. — Подожди-ка… Костя, да тут почти все человеки.
Я тоже провёл глазами по рядам молчаливых союзовцев, которые стояли под дождём с такими лицами, будто и впрямь кого-то хоронили. Интерфейс послушно начал транслировать их имена и сущности. В итоге обнаружилось, что среди них было всёго пять печаток. Все остальные — человеки.
Не многовато ли для одного лагеря?
— Однозначно перебор, — согласился со мной напарница. — Человек — явление редкое. Союзовцы не могли столько срыбачить. Тут явно какой-то подвох.
Пока я рассматривал угрюмых человеков, в памяти всплыл рассказ «Капитана» о том, что кузнецы в последнее время очень сильно досаждали «СОЮЗу». Также вспомнил о том, что на прошлой неделе враги убили очень много людей «Капитана» на сборе ресурсов.
Да и в инкубатор за новым уловом, где меня и срыбачили, Пал Андреич отправился не от хорошей жизни. А от того, что банально не хватало рук в лагере.
И вот, посмотрев на эти немногочисленные хмурые и голодные лица, я понял, что глава «СОЮЗа» свою историю сильно упростил. Дела у местных куда хуже, чем Пал Андреич описывал. Они буквально всем своим внешними видом кричали о своём крахе, как клана.
— Кстати, занятный факт, — подметила Айви. — Если все участники клана умрут, то все системы лагеря сбросятся к базовым настройкам. После этого такой лагерь может быть присвоен кем угодно. Может, в этом и заключается задумка кузнецов?
Уморить союзовцев голодом? Звучит, как план
— Стесняюсь спросить, — аккуратно обратился я к Софии, чтобы никто не услышал. — Как вы докатились до такого?
— Это всё кузнецы драные, — прошипела девушка, подтверждая догадку Айви. София единственная из всех присутствующих не накинула на себя дождевик и оттого её одежда к этому моменту промокла до нитки. А светлые волосы то и дело прилипали к лицу. — Задраконили нас так, что вон, — она всплеснула руками, показывая на своих товарищей, — в лагере остались две с половиной калеки. Каждый, кто за последний месяц выходил за стену, обратно не вернулся. Мы теперь даже ворота боимся открывать.