— Помочь снять рюкзак? Вон какой он у тебя тяжелый — пуда два. Лямки в плечи так и впились!

— Не стоит, я сам, — быстро сказал Шульгин, отворачивая рюкзак в сторону.

— Да ты не напрягайся, помогу, — подскочил к нему коренастый и ухватился за рюкзак. — Ох, какая тяжесть, ну и силы у тебя! — Он стаскивал лямки, нервно хихикал, пыхтел и поддавал в дно рюкзака животом. Вместе поставили рюкзак на землю. Коренастый отошел.

Шульгин сел на рюкзак и обхватил руками колени. Пистолет за пазухой уперся ему в ребро — пришлось выпрямиться.

Коренастый рылся в своем мешке. Он там что-то перекладывал, сдвигал и наконец достал хлеб и колбасу.

— Держи-к, — сказал он Шульгину. — Да сломай ты эту ветку, что она тебе по глазам водит?

Он протянул руку, и ветка хрустнула перед глазами Шульгина. Отбросив ее в сторону, коренастый продолжал:

— Только не торопись лопать, мы тебе сейчас рюмочку для хода. Вспрыснем за знакомство.

«Напоить хотят, тогда со мной будет просто….»

— Я это не употребляю.

— Ты что? У меня сын — меньше тебя, а не трусит. Только поднеси — с рукой оттяпает… Ты сначала попробуй, она не помешает. Разговор веселей пойдет, а колбаса — божеской покажется.

Он, посмеиваясь, ухватил пальцами золотистое ухо «экстры» и распечатал ее. Достал из кармана куртки синий пластмассовый стакан и, резко наклонив бутылку, стал наливать.

Молчун сидел чуть в стороне и, как сыч, смотрел на Шульгина. Он медленно двигал челюстями, как будто жевал резину. Перед его глазами кружились комары, садились на лоб, но он будто не чувствовал их — не прогонял.

Шульгину стало страшно. Он даже губу закусил, чтобы не закричать.

— Ну, долго еще держать? — протягивал коренастый водку и заискивающе улыбался. — Не отраву же предлагаю?

— Я уже сказал, не буду, — повторил Шульгин и отстранил руку коренастого.

— А ты, видно, парень с характером. Чувствуется питерская закваска… Ну, не надо и не надо. Нам больше достанется, правильно я говорю? — обратился он к молчаливому приятелю. Тот не ответил. Только медленно наклонил голову, будто шея у него не гнулась и он сгибал ее через силу.

«И в моем теперешнем положении можно что-то сделать, но что?.. Ждать? Но сколько?.. И чего?..»

— Говорят, у вас в Ленинграде мостов много, и все один красивей другого? — поинтересовался коренастый.

— Много, — вяло ответил Шульгин.

— И фонтанов много?

«Вечера они ждут, темноты. А потом пристукнут меня — и золото уйдет с ними… Что делать?»

— Фонтаны в Петродворце…

— А еще, говорят, у вас там народ вежливый?

— Обыкновенный, — сказал Шульгин, не понимая смысла разговора.

«Это бывшие полицаи!.. Пришли за мной. Видел меня тогда молчун в палате и обо всем догадался…»

— Да ты ешь колбасу-то, не стесняйся. У нас много еды, мы народ запасливый. А главное, не любим ходить голодом. Ты, видать, мало взял? Хотя рюкзак у тебя большой… Что у тебя там?

«Вот оно, начинается. Сейчас они отбросят вежливость… Что делать? Если встать и помчаться через лес, можно убежать. Но без рюкзака. С рюкзаком они в два счета догонят. Особенно этот, коренастый…»

— Ничего особенного: палатка, фонарик, топор, лопата….

Шульгин даже встал и с безразличным видом отошел на два шага от рюкзака. Дескать, я вовсе не держусь за него, — если любопытно, можете проверить.

Коренастый потянулся к рюкзаку и попробовал поднять его одной рукой. Это ему удалось с трудом. Он тут же уронил рюкзак, и внутри звякнули золотые бруски. Не торопясь, снял руку с тонкого горла рюкзака, посмотрел Шульгину в лицо. Прищуренные глаза ясно говорили, что владелец их — человек решительный.

Шульгин незаметным движением передвинул пистолет за пазухой, чтобы его можно было выхватить мгновенно, и сел на прежнее место. Коренастому пришлось убрать руку.

— Пора, — взглянув на молчуна, заторопился коренастый. — Тучами небо заволокло, нельзя оставаться тут на ночь.

Он даже не прикрыл пробкой свою «экстру». Сунул ее в широкий карман куртки и поднялся. Тут же встал и его приятель.

«О чем они говорили при первой встрече? В кого из них, если придется, стрелять?.. В молчуна или в коренастого?.. В кого?..»

— Ты идешь?

«Неужели могут уйти одни? — с надеждой подумал Шульгин. — Неужели просто так попрощаются и двинут по лесу без меня?!. Нет, это ты для того, чтобы я не боялся идти с вами…»