Впрочем, был один человек, который на вечер не собирался. Это Шульгин. Он вообще за все свои школьные годы не посетил ни одного школьного вечера, чем вызывал крайнее удивление у некоторых парней.

На этот раз произошла осечка…

Когда родители ушли в гости к родственникам, оставив сыну торт и две бутылки лимонада, Шульгин разобрал диван и приготовился вздремнуть. Уже начал расстегивать пуговицы на рубашке, уже привычно позевывал, когда в прихожей раздался звонок.

«Наверное, ошиблись дверью, — подумал он. — В такой день кто может прийти? В такой день все сидят за столом, говорят о женщинах и желают им сладкой жизни… Если бы мне пришлось их поздравлять, я бы им всем пожелал приобрести такой же диван, как у меня… У соседа вообще никого не бывает. А если почему-нибудь вернулись мама и отец, то у них свои ключи».

Снова позвонили. На этот раз менее настойчиво — как бы на всякий случай, чтобы удостовериться, что за дверью никого нет.

Он накинул пиджак, вышел и открыл.

На площадке стояла девочка. Невысокая, в черной шубке, из-под которой выглядывал краешек платья. На ногах — красивые сапожки, а на голове — зеленая косынка, в каких обычно артистки хореографических ансамблей исполняют русские народные танцы. Девочка закрыла глаза черной маской, и сколько ни вглядывался Шульгин, не мог понять, кто это.

— Кто ты? — спросил он, стараясь представить ее без маски.

— Твоя муза, — рассмеялась девочка и сняла маску.

Шульгин увидел Витковскую.

— Зачем пришла? Я спать собрался, — сказал он. — И у меня нет никакой музы.

— Что ты! Именно я — твоя муза. И ты со мной должен обращаться вежливо, не противоречить, не спорить. Иначе я уйду. Так поступали все музы на свете.

Шульгин поморщился, запахнул плотнее пиджак и небрежно сказал:

— А вырядилась!

— Ну, для тебя же старалась, — кокетливо сказала Витковская. — Давай, отец, скоренько собирайся и пойдем.

— Куда?

— На школьный вечер. Где ж тебе сегодня быть, если не там? Давай, давай, а то сорвешь концерт.

— Я в концертах не участвую.

— И молодец, и правильно. Зато для тебя участвуют другие. Ты не можешь себе представить, как трудно артистам выступать, если в зале — никого…

Она отставила ногу в сторону и прислонилась к перилам — дескать, не к спеху, могу и подождать. На ее шубе растаяли снежинки, и теперь крохотные капельки блестели так, будто по дороге на Витковскую просыпался золотой дождь.

На пятом этаже хлопнула дверь. Кто-то осторожными шагами спускался по лестнице. Будто ребенок, маленький и легкий. Вот лестничный пролет кончился. Витковская обернулась и увидела невысокого худенького мужчину с бледно-розовым лицом и незрячими глазами. В руке он держал тоненькую палочку, а под мышкой — маленькую квадратную коробку.

— Здрасте, Николай Петрович, — сказал Шульгин и посторонился, давая дорогу.

— А, это ты, Сережа? — спросил мужчина.

Витковская тоже отступила к стене, и мужчина, повернувшись к ней, спросил:

— Ты не один?

— Нет, ко мне из школы Витковская пришла.

— Это хорошо… В такой день это очень хорошо. Поздравь ее и не обижай. А я иду поздравлять свою дочку Ирочку и внучку Наташу.

Он говорил это и продолжал спускаться, пока не затихли внизу его шаги.

— Что с ним? — спросила Витковская.

— В танке горел.

— Бедный… Столько лет…

— Теперь ничего. Бежит позади своей палки — не угонишься. А на перекрестках — каждый поможет.

— Вот видишь, трудно, а идет поздравлять своих женщин. А ты?

Шульгин посмотрел на нее полными обиды глазами, а затем, не поворачиваясь, спиной вошел в дверь. Щелкнул замок. Витковская тоже растерялась. Потом шагнула к звонку и стала нажимать кнопку. Времени оставалось мало, нужно торопиться, а ей до сих пор не удалось вытащить этого медведя из берлоги.

— Увалень, — шептала она, меняя руку на звонке. — Никакой ответственности перед коллективом, никакого уважения к женщинам… Ну, уж это тебе даром не пройдет!..

«Пусть трезвонит, — думал Шульгин, с тревожной нежностью поглядывая на подушку. — Мне и по телевизору концерты надоели. А там же сила! Профессионалы: Пьеха, Пугачева, кто еще?.. Не то, что ваша самодеятельность!»

Звонок не умолкал.

«Что это она? Может, что-нибудь с кнопкой сделала, а сама ушла? — подумал Шульгин и снова пошел к двери.

Витковская стояла на прежнем месте и насмешливо смотрела на Шульгина. По ее глазам было видно, что так просто она отсюда не уйдет.

— Я милицию позову, — пригрозил Шульгин. — Ты лучше валяй, пожалуйста, на свою вечеринку и не хулигань тут… Не такой уж я дурак, как тебе кажется.

И тут случилось то, чего Шульгин никак не ожидал. Витковская взяла его за руку и затащила в комнату. Открыла шкаф, достала белую рубаху, галстук, новый пиджак и все это повесила на стул. Отвернулась и сказала: