Будучи в Москве, в связи с войной этой самой, Иннокентий Иванович Гадалов умолил он художника Виктора Васнецова повторить для Сибири знаменитую картину «Три богатыря». Не копию сделать, а именно повторить! Чтоб сибиряки, видя перед собой настоящих Васнецовских богатырей, воодушевлялись на отпор врагу.

Иннокентий Иванович Гадалов доставил картину в Томск. Поместил в своей столовой. И так отрадно было сидеть ему с сигарой после обеда перед этим полотном и мечтать. Вот этот с краю Добрыня Никитич, это, конечно же, верховный главнокомандующий Николай Николаевич, дядя царя. Длинный, что твоя коломенская верста! Такому только и командовать войсками! Молодец.

Царь-то роста невысокого, так не любит рядом с дядей показываться. Ну, вон он на картине, царь-то — Алеша Попович! Молодой, симпатичный, добрый. А Илья Муромец, это — премьер-министр Горемыкин? Или же сибирский ведун Распутин?

Разобьём колбасников, как пить дать, расколошматим!

И надо же только так подумал, сквозь форточку крик мальчишек-газетчиков долетел:

— Пала неприступная австрийская крепость Перемышль! Наши в венгерской долине. Взято в плен сто семнадцать тысяч пленных. Главнокомандующий — великий князь Николай Николаевич награжден бриллиантовой шпагой, с надписью за завоевание

Червонной Руси, сам царь ездил в город Львов и в Перемышль.

Иннокентий Иванович, глянул на календарь: 9 марта 1915 года. Крикнул приказчику, чтобы купил газету. Прекрасно! Гадалов булавку с бриллиантом в галстуке поправляет, и приказывает экипаж подать, поедет в общественное собрание поговорить с другими денежными людьми о помощи лазарету. Надо в такое время помогать стране! Скоро с Германией покончат, надо спешить помогать русскому воинству — зачтется.

Общественное собрание чуть наискосок от Гадаловского магазина, только через улицу перейти. Но всё-таки он поедет туда в экипаже. Надо и форс соблюдать!

Собрание. Огни, зеркала, фонтаны, китайский фарфор, итальянских, голландских мастеров подлинные картины. Тут тебе роскошь, тут тебе отрада для души. После пунша — в бильярдную. Там бильярды знаменитой фирмы «Гоц», Фрайберга, с двойными скобками в лузах и дают серебряный резонанс. Будто не шары забиваешь, а музыку создаёшь.

Бац! — Это Кайзеру Вильгельму в глаз!

Играют два томских титана. Гадалов и Смирнов. Другие, тоже не маленькие люди, наблюдают пока. На дно каждой лузы партнеры положили по тысяче рублей — целое состояние! Выигравший отдаст эти деньги — на лазарет! Но кто выиграет? У Гадалова глаз — алмаз, да и у Смирнова тоже. Оба — этакие европейцы, у Смирнова пальцы перстнями украшены, светят рубиновым огнем.

Выиграл Смирнов. Впрочем, выиграло Российское воинство! А Смирнову и без выигрышей живётся широко. Его пассаж в городе знают все. Там можно купить всё от иголки до паровоза. Всё, всё, хоть луну с небес и то продадут.

Присели Смирнов с Гадаловым на банкетку, закурили сигары. Иннокентий Иванович спрашивает:

— Ну, как твои итальяшки?

— Ты знаешь, хоть и холодно им в Сибири, но строители они отменные.

— Проект Фёдоровский делал?

— Ну да, он в одном доме с Пепеляевыми живёт, на Ярлыковской двенадцать, напротив университета. Заказать проект посоветовал Мишка Пепеляев. Мишка художник, и рисунку учится именно у Фёдоровского.

Ну, вот. Фёдоровский спроектировал такой дом, что одна стена сплошь стекло — всё внутри видно. А посмотреть там уже теперь есть на что, внутри-то! Французская мебель с накладками бронзовыми, с изображениями королей, дам-любовниц, Людовика-XIV короля-солнца. Зеркальные стекла, гобелены французские, вазы.

За старшего у итальяшек — офицер, строитель с дипломом. В Австрии немало дворцов построил. Строгий. Итальяшки в раствор сыплют тальк. Чтобы, значит, стены в солнечный день сияли особенным сиянием, холодновато-серым. Такой особый, императорский, королевский шик.

— А зачем, ты же не Людовик какой-нибудь? Не Бурбон и даже не Габсбург?

— Зачем-зачем? У меня Ванюшка подрос, его женить надобно.

— И невеста есть?

— Присмотрели.

— А кто?

— Да потом на свадьбу приглашу, и сам увидишь. А пока говорить не хочу, чтобы не сглазить…

В разговор вмешался Григорий Самуилович Кистлер:

— Богатые люди, а играете в бильярд! Настоящая игра королей

— это карты. Я выиграл целое состояние на девятку пик, оправил её в серебряную рамку, и держу на комоде. И я вас всех призываю распечатать колоды и сесть за зелёное сукно с мелками. Это будет игра!

— Слушай, Григорий Самуилович! Кто тебя пускает в собрание! — усмехнулся Гадалов. — Полиция жалуется, что твоя квартира превратилась в явку для бунтовщиков. Все твои дети

— Василий, Александр, Леонид, Исай, Вениамин и Софья — замешаны в революционных делах. Может ты и сам немецкий шпион,

и ходишь в собрание с особенной целью?

— Ну, вы и скажете, Иннокентий Иванович! Какие нынче дети, и как они слушаются отцов? Вспомните Кешку Кухтерина, на него у Кухтериных была надежда — продолжатель дела! Так нет! Надо было ему ухаживать за Ольгой Ковнацкой, надо было ему по пьянке героя японской войны, дворянина Лопухина душить? Тот и пристрелил его, как собаку. И дело замяли. И вся беда из-за этих баб, поверьте старому еврею. И вас от этой беды никакие дворцы не спасут. Запутаетесь, как мухи в тенетах.