— Я не лгу. А ребенку нужен отец.

— Если это мой ребенок, значит, он у него будет, — отрезаю. — Но, Лиза, если выяснится, что ты солгала, всем отношениям придет конец. И дружеским, и деловым. Я не стану с тобой церемониться. Потому что больше всего на свете я ненавижу ложь. И, кстати говоря, тебе об это отлично известно.

Нервно сглатывая, Лиза коротко кивает. Я почти уверен в своей правоте, остается лишь наверняка убедиться в ней. Однако потребуется некоторое время.

— Я не верю тебе, Лиза. Пожалуй, впервые за время нашего знакомства. Спокойной ночи.

До дома добираюсь без пробок, прокручивая в голове одни и те же мысли. Останавливаю машину на парковке и поднимаюсь к себе. Квартира встречает меня гнетущей тишиной, будто никого и нет в ней. Автомобиль Ники стоит перед подъездом рядом с моим, а значит этот вариант отпадает сразу.

Я приоткрываю дверь в спальню, где Вероника и Алиса сладко спят, и тут же, чтобы не разбудить их, возвращаюсь в гостиную. Единственное, что крутится в этот момент в голове, — быть рядом с ними.

Вероника

По правде сказать, я ожидаю от Надежды Михайловны большей радости от новости о внучке. Она никак не проявляет себя по отношению к Алисе. Как мне кажется, наоборот, сторонится ее. Конечно же, я не говорю о том, что она должна схватить девочку и начать играть с ней, но она даже не захотела подержать ее на руках.

Я никогда не стану навязывать ребенка бабушке, если она сама не изъявит желание. Мама же души не чает в Алисе, она знает дочку с самого рождения, поэтому вопрос пребывания с ней никогда не стоял. Если судить по первой реакции Надежды Михайловны, то даже отдаленной близости у внучки со второй бабушкой не будет.

В прошлом у меня с мамой Саши были обычные отношения — неприязнь друг к другу отсутствовала, но и большой теплоты с ее стороны я тоже не ощущала. Словом, нормальные отношения свекрови и невестки. Но, похоже, наш развод повлиял на нее больше, чем на меня или Сашу. Жаль, что в будущем это может отразиться на дочери и отношении к ней родной бабушки.

Саша предлагает остаться у него, и я решаю не спорить — так действительно удобнее. Во время купания Алиса почти засыпает, и я быстро сворачиваю банные процедуры. Стоит только ее маленькой головке коснуться подушки, как дочка сразу засыпает. Ровно минуту я нахожусь в спальне и, удостоверившись, что Алиса крепко спит, открываю дверь комнаты.

— Можем ехать, — слышу холодный голос Надежды Михайловны и задерживаюсь на пороге.

— Может, объяснишь, что с тобой такое? — интересуется Саша.

— А что такое?

— Обычно люди реагируют несколько иначе на хорошие новости, — резко бросает он.

— А что если Алиса не твоя дочь? — серьезно спрашивает она.

Грудь болезненно сдавливает, а сердце ухает вниз от нелепого вопроса. Зачем бы мне это могло понадобиться? Какой-то бред.

— Ты ребенка видела, мам? Она очень похожа на меня, — раздражение Уварова нарастает.

— Я видела. Не скажу, что похожа. Я найду твои детские фотографии, сам все увидишь. Сделай тест ДНК на всякий случай, — настойчиво произносит Надежда Михайловна.

— Я не буду ничего делать, — отрезаю.

Я облегченно выдыхаю — в его голосе нет ни капли сомнений. К горлу подступает непрошенный ком, но я держу себя в руках. Смешанные эмоции бьются в груди: с одной стороны — теплота и нежность к Александру, а другой — непонимание его матери, которая без видимой причины пытается настроить его против нас. Никогда раньше не замечала за ней ничего подобного.

— Как знаешь.

— Неожиданно слышать это от тебя, — говорит Саша.

Я уже собираюсь выйти из спальни, чтобы напомнить Уварову о подгузниках, как вдруг разговор возобновляется, вот только меняется тема. К моему ужасу.

— Саш, тебе нужно встретиться с Лизой и поговорить с ней, — голос Надежды Михайловны становится громче. Я хорошо ощущаю разницу — и это не моя больная фантазия.

— С Лизой? Причем тут Лиза? О чем я должен с ней поговорить? — напрягается она.

— Она ждет ребенка.

Я забываю, как дышать, по одному предложению понимая, в чем тут дело. Он так убедительно лгал мне, что я почти поверила. На глазах выступают слезы, но я решаю не бороться с ними. В эту секунду я чувствую душевное опустошение, словно из груши вынули нечто ценное, важное.

— А я тут причем? — не понимает Саша.

Невесело усмехаюсь. Странно, что он сразу не понимает очевидного. Мой бывший муж отличается сообразительностью, поэтому меня очень удивляет его реакция.

— Ребенок твой, — выдает она.