— Не каждый день ко мне приходят незнакомцы с подобными вопросами, — он качает головой. — Что вы хотели узнать? Вы журналист?

— Нет, я не журналист, — отрицательно качаю головой. — Я бывший муж Вероники. Она продала вам этот дом.

Мужчина понимающе кивает, а затем просит у меня сигарету.

— Теперь понятно, откуда мне знакомо твое лицо. Я знал ее отца, — он говорит негромко. — Мы с Серегой поднимались еще в самом начале пути. Разные сферы деятельности были, поэтому в рабочих вопросах мы никогда не пересекались, но за советом друг к другу периодически обращались. Меня, кстати, зовут Олег Тимофеевич.

— Приятно познакомиться, — коротко киваю.

— Так почему ты стал бывшим мужем его дочери? — прямо интересуется он.

— Как-то не сложилось у нас. Наворотили такого, мама не горюй.

— Дело молодое, — отмахивается он. — А сейчас чего хочешь?

— О жизни ее узнать, — честно признаюсь я. — Два года назад я уехал и оборвал все связи. Да и она не шла на контакт, так что…

— Мне мало, что известно. Мы в последнее время почти не общались. Что конкретно ты хочешь узнать? — уточняет Олег Тимофеевич.

— Понимаете какое дело, — делаю небольшую паузу, — я никак не могу связать некоторые моменты из прошлого. Главный вопрос: зачем Ника с матерью продала этот дом.

— Им нужны были деньги, — безапелляционно заявляет мужчина.

— У Богачева были деньги, — возражаю я, уверенный в своей правоте.

— Ошибаешься, сынок, — горько усмехается Олег Тимофеевич. — Зайдем во двор.

Он открывает калитку и пропускает меня вперед. Мы отходим от ворот метров на десять прежде, чем он продолжает разговор.

— Серега был почти банкрот, — тихо произносит мужчина. — У него не было денег расплатиться по счетам.

— Я знал, что были некоторые трудности, но все в пределах разумного, — хмурюсь.

— Я забрал этот дом за бесценок, Саша, — честно признается он, а я буквально теряю дар речи. — В два, если даже не в три раза дешевле, чем его рыночная стоимость. Вижу, ты удивлен. Дела Сергея, как оказалось, шли очень плохо в последние месяцы. Вероника молодец, смогла сохранить его детище и, надо сказать, неплохо преуспела в управлении компанией.

Надо отдать должное молоденькой девушке с отличным складом ума, которая сумела спасти утопающую фирму и оставить ее на плаву. Моя бывшая жена удивляет и восхищает одновременно.

— И вы воспользовались ситуацией, — не стесняясь, заявляю я. — Купили дом по-дешевке.

— Я предложил ей за него больше, чем она просила. Мне хотелось просто помочь этому хрупкому созданию. Но она отказалась. Однако, я настоял на своем.

— Благородно с вашей стороны.

— Тебя обвиняли в смерти Богачева, верно? — неожиданно спрашивает он настолько тихо, что мне едва удается расслышать его слова.

— Да, — сдержанно киваю.

— Мне жаль. У Сергея было много врагов. А его дело попросту замяли. Я не верю в несчастный случай.

— Как и я, Олег Тимофеевич, — признаюсь честно.

— Олег, ты скоро? Все только тебя ждут, — слышится женский голос из окна.

— Ладно, я пойду. Дети на ужин приехали, а я услышал звук твоего внедорожника и решил проверить, кто там.

— Спасибо Вам за информацию.

— Удачи тебе, Саша.

В гостиницу я еду с подавленном настроении. Я понимаю действия Ники, но не понимаю одного: какого черта Гусев при наличии денег и связей не помог ей, ведь в прошлом их связывали отнюдь не дружеские отношения?

Ника

Ночь в инфекционной больнице дается нам с Лисенком непросто. Она часто просыпается, и мне приходится ее качать, чтобы не разбудить соседей по палате — мальчика чуть старше Алисы и его маму. По ее словам они поступили вчера вечером, а сегодня Артему значительно лучше. Еще пару дней, и их выпишут домой.

Я бесшумно хожу по палате и тихо напеваю колыбельную, рассматривая в тусклом пробивающемся сквозь больничные жалюзи свете фонаря крохотное личико своей дочери. Она безмятежно спит только на моих руках. Я терпеливо жду, когда она провалится в глубокий сон, чтобы самой вздремнуть хотя бы два или три часа. К счастью, ближе к утру мне удается это сделать.

В свой утренний обход врач сообщает, что опасность миновала, а это означает, что через несколько дней нас с дочерью отпустят домой. Услышав эту новость, я облегченно выдыхаю. Надеюсь, мы в первый и последний раз попадаем в инфекционную больницу, и страшная зараза больше к нам не привяжется.

К одиннадцати часам Алиса снова засыпает. В свои год и три месяца она иногда еще спит дважды в день. Сегодня как раз тот случай — ранний подъем и ослабленный организм на фоне болезни сделали свое дело. В это время у меня звонит мобильный, и я, убедившись, что Алиса крепко спит, выхожу в коридор.