Но отец оказался не ворчуном, а провидцем, хотя, чтобы отличить одного от другого, зачастую требуется бодрящий катаклизм, хорошенько встряхивающий умы и приводящий в чувство похлеще нашатыря. Теперь-то провидцем мог стать каждый — настолько очевидной и пугающей была действительность: целые страны приходили в упадок, когда-то процветающие города сдавались неуправляемым мародерам, никто не помнил, что значит «любить», но все знали, что значит «ненавидеть».

Через несколько дней прекратилась подача электричества и воды. Но самый большой дискомфорт Теду доставлял голод. Он наведался в пару разграбленных супермаркетов, где ему удалось наполнить большую коробку рассыпанными по углам шариками «Читос».

— Мы, люди, существа физиологические, — вспомнились ему слова уже давно покойного отца. — Поэтому желудочный сок вырабатывается у нас регулярно. А вот мысли — это уже кому как повезет. Без дров для разума мы можем обходиться запросто, чему ты — отличный пример, а вот без дров для желудка — никак.

На пятый день питания исключительно «Читос» Тед с ужасом заметил, что его кожа приобрела выраженный оранжевый оттенок. Не только пальцы рук, которые нечем было отмыть, а вся кожа — лицо, уши, шея, грудь… От мысли о том, что он может обнаружить ниже пояса, Теда передернуло, поэтому обследовать себя дальше он не стал. Не укрылась его канареечная внешность и от окружающих.

— Эй! Ты чего такой… странный? У тебя гепатит? — окликнул его какой-то парень в полумертвом лабиринте деловой части города, куда Тед заехал, чтобы наведаться в свой офис: ему вдруг вспомнилось о припрятанных в кладовке банках кофе и сахаре.

— «Читоса» переел. Жрать совсем нечего, — охотно пожаловался Тед, надеясь на сочувствие, а может, даже и на что-то более существенное: в руках у парня был пакет, в котором притаилось несколько палок французского багета. — Я прямо чувствую, как этот оранжевый соус бродит у меня по венам…

— Пацаны, скорее жмите сюда! — неожиданно заголосил парень. — Тут чувак, откормленный на «Читос»!

На его крик из-за угла выскочили десятка полтора человек с недобрым азартом в глазах. Вместо багетов в руках у них были заточенные куски арматуры и топоры. Тед понял, что сейчас его будут есть: вместо воды по городу который день циркулировали слухи о каннибализме. Не теряя ни секунды, он бросился к своему внедорожнику.

За Тедом, пытаясь поразить его своей меткостью в метании арматуры, ринулась вся толпа. После того как внедорожник сорвался с места, гонка, несмотря на ожидания Теда, не прекратилась. В распоряжении преследователей оказался целый автопарк, и кавалькада разномастных машин с бесшабашным улюлюканьем устремилась по ежащимся от нехорошего предчувствия улицам Портленда.

Поначалу Тед попытался просто оторваться от преследователей и затеряться в многочисленных улицах и переулках, но сделать это ему не удалось. Гонка продолжилась за пределами города. Внедорожник вынырнул на шоссе, ведущее на восток, к увязшим в снегах хребтам Каскадных гор, и Тед вдавил педаль газа так, что свело ногу.

Преследователи остались далеко позади. Чтобы окончательно отделаться от них, он юркнул в одно из ответвлений автотрассы, ведущих на юг, прочь от неприветливых вод реки Колумбия. Из асфальтовой дорога быстро превратилась в грунтовую, и Тед сбавил скорость, чтобы поберечь машину. Дорога запетляла, то и дело выскакивая к краям все более крутых обрывов, глубину которых так и подмывало измерить неизвестно как возникшим шальным желанием сигануть вниз.

Тед заглушил двигатель на одной из обзорных площадок и уставился на завораживающий вид раскинувшейся внизу долины. Глаза его видели каждую деталь панорамы, но вот разум был слеп, поэтому хоть Тед и вглядывался пристально в окно, он не видел в нем ничего.

В чувство его привел скрежет гравия под множеством колес: его преследователи не смогли отказать себе в удовольствии допечь свою жертву до конца.

Внедорожник Теда рванул с места испуганным зайцем. В свое спасенье Тед уже не верил, но что-то в нем заставляло его бороться за жизнь до конца. Через двадцать минут выжравший все топливо мотор заглох и погоня продолжилась по заросшему ольхой склону, раздраженному появлением большого числа излишне непоседливых и суетливых людей. Он вырывал у них из-под ног нетвердо сидящие камни, цеплял корнями деревьев и что есть силы хлестал ветвями. Веселого улюлюканья более не слышалось. Раздавалась лишь брань — игра преследователям явно наскучила, и они желали завершить ее как можно скорее.

Тед чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. От вселившегося в него ужаса он оказался в состоянии ступора: теперь решения за него принимал не разум, а инстинкты. Он бежал, более не осознавая, что делает. Он даже закрывал глаза, чтобы забыться, упасть и умереть. Но сделать это было не так уж и просто — внутри него ожил кто-то, кого он не знал, и этот человек теперь распоряжался его телом по своему усмотрению. Он гнал это тело вперед. Он был глух к мольбам Теда, легкие которого разрывали спазмы и колени которого были разбиты в кровь от бесконечных падений.

Неожиданно перед ним выросла отвесная стопятидесятифутовая стена серых скал. Тед хотел обессиленно прижаться к ней и зарыдать. Но тот, другой, Тед не дал ему проявить слабость. Он толкнул его в загривок и заставил карабкаться вверх по едва заметным уступам. Снизу слышались злобные крики разочарованных охотников, но никто из них последовать за Тедом не решился.

Наконец, сам не понимая как, он добрался до верхнего края каменной стены и повалился навзничь, теперь уже окончательно обессилевший. Перед ним простиралось безмолвное горное плато. Он был вне опасности. По крайней мере, на ближайшее время.