— До автотрассы эта дорога короче, — успокоил Панов.

Углубившись в лес по, проселочной дороге, внедорожник остановился возле заброшенного домика, который стоял на краю неглубокого обрыва. Внизу протекала небольшая речушка.

— Вот и приехали, Казимир, — сказал Панов. — Это твоя последняя остановка.

Пуришкевич побледнел.

— Вы обманули меня.

Панов рассмеялся.

— Так жизнь устроена, — цинично произнес он. — И ты много раз обманывал партнеров. А ведь земля круглая, и все возвращается.

— Но я все отдал и за это просил совсем немного: доставить меня в монастырь.

— Грехи можно и здесь замаливать.

Панов взвалил его на спину и перенес в обветшалую избушку, где посадил на деревянную койку возле окна.

— Посмотри, какой домик. Чем не монастырь?

— Ведь ты не будешь меня убивать? — испуганно спросил Пуришкевич.

— Тьфу на тебя. Я не собираюсь брать на себя грех. Все равно сам сдохнешь, — пробурчал Панов и вышел из домика.

Пуришкевич услышал, как заработал мотор автомобиля. Звук стал постепенно удаляться, а вскоре и вовсе затих. Он оглядел жилище и понял, что отсюда ему никогда не выбраться. Его ожидает долгая мучительная смерть от голода и жажды. В тишине до его слуха донеслось журчание воды. Он потянулся к окну и обнаружил прямо под собой обрыв. Внизу в нескольких метрах был песчаный берег, а рядом шумела неширокая речка. Сердце его тоскливо защемило — так ему захотелось холь. И тут же вспомнилась беспутная злодейская жизнь, и, осознав, что исправить в жизни уже ничего нельзя, он зарыдал так горько, как не рыдал никогда.

Выплакав все свои слезы, его глаза остановились на свисавшей с балки веревке, предназначенной для сушки белья. Он взялся за конец и потянул на себя. «Хоть и ветхая, но прочная», — горестно подумал он.

Старое окно было без стекол и очень хлипкое. Несколькими ударами он выбил раму, и она полетела вниз.

Сделав петлю, Казимир надел ее на шею, затем на руках подтянулся к подоконнику и, не раздумывая, бросился вниз.

* * *

Заместитель губернатора Павел Леонидович Муромцев находился в кабинете своего загородного дома. Он беседовал с владельцем элитного ресторана «Миллениум» Исмаилом Бернштейном, который был его старым приятелем. Просигналил сотовый телефон, и их разговор прервался. Звонил Кирюхин и просил срочно принять. Муромцев проводил друга в соседнюю комнату, а сам сел в уютное кресло, чтобы дождаться гостя и обдумать возникшие проблемы с женой, и попросил родную сестру Полину Леонидовну принести лекарство.

После демонстрации по телевидению документального фильма, где показали некоторые фрагменты порнофильма с участием жены, его шансы избраться губернатором значительно уменьшились. Хотя он был готов к подобному развитию событий, тем не менее это стало для него неприятным сюрпризом, отчего повысилось давление и разболелась голова.

Ранее он рассчитывал на счастливую семейную жизнь, но все надежды лопнули после того, как Жанна стала вести распутный образ жизни. Он боролся за супругу и пытался удержать ее от общения с негативными людьми, в кругу которых она постоянно вращалась, умолял не употреблять наркотики и спиртные напитки. Но все его усилия были тщетны, ибо жена не слушала его, делала все, что хотела, и требовала расторжения брака. Тогда он был против развода, поскольку понимал, что суд будет на стороне матери, а значит, любимая дочь упорхнет из его семейного гнезда. Этого он никак не мог допустить.

Павел Леонидович рассуждал так: нормы морально-нравственной этики и закон не позволят правосудию после всего, что произошло, встать на сторону жены. Во всей этой ситуации ему важна была дочь, которую он очень любил и не хотел терять. Он делал все возможное, чтобы воспитать ее порядочным человеком и провести остаток своей жизни в мире и семейном уюте.

Муромцев понимал: после демонстрации фильма все узнали, что своим негативным поведением мать подавала дочери плохой пример, и поэтому у него есть повод официально подать заявление на развод и лишить супругу родительских прав. Он считал, что суд будет на его стороне и оставит несовершеннолетнюю дочь с ним. Таким образом, он проиграет на выборах, но безусловно выиграет в споре за ребенка.

Муромцев оторвался от размышлений, когда увидел входящую в его рабочий кабинет Полину Леонидовну. Сестра была не замужем, не имела собственных детей и, оставаясь старой девой на иждивении брата, практически единолично занималась воспитанием его несовершеннолетней дочери.

— Пришел Кирюхин, — доложила она и поставила на стол бутылку минеральной воды, стакан и лекарственные препараты.

— Пусть войдет. Я давно его жду.

Полина Леонидовна вышла, и через минуту в кабинете появился частный сыщик.

— Прошу, присаживайтесь, Николай Николаевич, — предложил хозяин дома.

Кирюхин вынул из пакета DVD-диски и положил на стол. Затем опустился на стул.

— Эти копии мы негласно изъяли в доме Руслана Пастухова. Выяснилось, что съемку производил любовник вашей жены Фархад Искандеров, используя профессиональную камеру, принадлежавшую Пастухову, — сообщил он. — К сожалению, допросить ни того, ни другого мы не вправе по понятным причинам. Это компетенция органов дознания или следствия. Кроме этого, Фархад был задержан полицией за хранение наркотиков, но потом сбежал. И сейчас он очень опасен и может наделать немало бед.