– Ну что, Джейн, узнаете меня? – спросил знакомый голос.

– Вам остается только снять красный плащ, сэр, и тогда…

– Но завязки затянулись, помогите мне.

– Разорвите их, сэр.

– Ну вот. Итак, прочь личину! – И, сбросив с себя свой наряд, мистер Рочестер предстал передо мной.

– Послушайте, сэр, что за странная идея?

– А ведь ловко сыграно, правда?

– С дамами у вас, наверно, вышло удачнее.

– А с вами нет?

– Со мной вы вели себя не как цыганка.

– А как кто? Как я сам?

– Нет, как легкомысленный комедиант. Словом, вы хотели что-то выведать у меня или во что-то вовлечь меня. Вы болтали глупости, чтобы заставить меня болтать глупости. Это едва ли хорошо, сэр.

– Вы простите меня, Джейн?

– Не могу сказать, пока всего не обдумаю. Если я по зрелом размышлении найду, что не наговорила слишком много вздора, то постараюсь простить вас; но вам не следовало этого делать.

– О, вы вели себя очень корректно, очень осторожно, очень благоразумно.

Я обдумала все произошедшее и пришла к выводу, что мистер Рочестер прав. Это меня успокоило. Ведь я действительно была настороже с самого начала этого свидания. Я чувствовала, что за всем этим кроется какая-то мистификация, но мне и в голову не приходило, что цыганка – мистер Рочестер.

– Ну, – сказал он, – над чем вы задумались? Что означает эта торжествующая улыбка?

– Я удивлена и поздравляю себя, сэр. Надеюсь, вы разрешите мне теперь удалиться?

– Нет, подождите еще минутку и расскажите мне, что делают эти люди там, в гостиной.

– Вероятно, говорят о цыганке.

– Сядьте, расскажите, что они говорят обо мне?

– Я бы не хотела, сэр, оставаться дольше; вероятно, уже около одиннадцати часов. Ах да, знаете ли вы, мистер Рочестер, что, после того как вы утром уехали, сюда прибыл еще один гость?

– Гость? Нет. Кто же это? Я никого не ждал. Он уехал?

– Нет. Он сказал, что знает вас давным-давно и что берет на себя смелость расположиться здесь до вашего возвращения.

– Ах, дьявол! Он назвал себя?

– Его фамилия Мэзон, сэр. Он приехал из Вест-Индии, из Спаниш-Тауна на Ямайке.

Мистер Рочестер держал меня за руку, словно собираясь подвести к креслу. Когда я произнесла имя гостя, он судорожно стиснул мою кисть. Улыбка на его губах застыла, дыхание как будто остановилось.

– Мэзон! Из Вест-Индии! – сказал он, и эти слова прозвучали так, словно их произнес автомат: – Мэзон! Из Вест-Индии! – И он трижды повторил эти слова, все с большими промежутками, видимо не отдавая себе в этом отчета.

– Вам нехорошо, сэр? – спросила я.

– Джейн, вы нанесли мне удар. Вы нанесли мне удар, Джейн! – Он покачнулся.

– О сэр, облокотитесь на меня!

– Джейн, вы когда-то предложили мне ваше плечо, – дайте мне опереться на него еще раз.

– Конечно, сэр, конечно! И вот моя рука.

Он сел и заставил меня сесть рядом. Он держал мою руку обеими руками и пожимал ее. Вместе с тем он глядел на меня каким-то тревожным и горестным взглядом.

– Мой маленький друг, – сказал он, – как хотел бы я быть сейчас на уединенном острове, только с вами, и чтобы всякие волнения, опасности и отвратительные воспоминания сгинули бесследно.

– Не могу ли я помочь вам, сэр? Я готова жизнь отдать, если она вам понадобится.

– Джейн, если помощь мне будет нужна, я обращусь за ней только к вам. Это я обещаю.

– Благодарю вас, сэр. Скажите мне, что надо сделать, я по крайней мере попытаюсь.

– Принесите мне, Джейн, стакан вина из столовой. Они, наверно, сейчас ужинают; и скажите мне, там ли Мэзон и что он делает.

Я вышла. Все действительно были в столовой и ужинали, как предполагал мистер Рочестер; они не сидели за столом, ибо ужин был приготовлен на серванте, и гости брали, что каждому хотелось, стоя маленькими группами, держа в руках тарелки и стаканы. Все были чрезвычайно веселы. Всюду раздавались смех и болтовня. Мистер Мэзон, стоя у камина, беседовал с полковником и миссис Дэнт и казался таким же веселым, как и остальные. Я налила в стакан вина (увидев это, мисс Ингрэм нахмурилась. «Какая дерзость!» – вероятно, подумала она про меня) и возвратилась в библиотеку.

Ужасная бледность уже исчезла с лица мистера Рочестера, и вид у него был опять решительный и угрюмый. Он взял у меня стакан.

– Пью за ваше здоровье, светлый дух, – сказал он и, проглотив вино, вернул мне стакан. – Что они делают, Джейн?

– Смеются и болтают, сэр.

– А вам не показалось, что у них важный и загадочный вид, словно они узнали что-то необыкновенное?

– Ничуть! Они шутят и веселятся.

– А Мэзон?

– Он тоже смеется.

– Если бы все эти люди пришли сюда и оплевали меня, что бы вы сделали, Джейн?