Этот человек был абсолютно токсичным, и всё, что он хотел бы сказать Слоану, преследовало лишь одну цель — разорвать его в клочья. В детстве было слишком много ночей, когда Слоан стучался в окно моей спальни, и я втаскивал его внутрь, чтобы обработать его раны.

Тихий стук заставил меня отвернуться от кулинарного шоу, которое я смотрел у себя в комнате. В окне мелькнуло лицо Слоана, и я бросился впускать его. Он мог легко взобраться по дереву, чтобы добраться сюда, но если бы он упал, это было бы чертовски больно.

— Эй, что стряслось, ты в порядке? — спросил я, подавая ему руку, чтобы он мог забраться в мою комнату. Его черный капюшон был накинут на голову, но я видел, как трясутся его плечи, и у меня скрутило живот, потому что я знал, как будет выглядеть его лицо, когда он снимет капюшон.

— Слоан, эй, всё хорошо. Ты здесь в безопасности, дай посмотрю, мужик. — Я протянул руку и положил ему на плечо, он зашипел от боли. Я отдернул руку так быстро, будто обжегся.

Схватив его за здоровую руку, я потянул его в ванную, опустил крышку унитаза и велел ему сесть. Откинув капюшон, я взял себя в руки и сохранил лицо бесстрастным. Мой бедный друг. Его нижняя губа была разбита, как и левая бровь, а по лицу тянулись полосы засохшей крови. Его взгляд был прикован к полу, и я знал, что ему стыдно, но так быть не должно. Его отец был мудаком и здоровым амбалом. А мы всё еще были просто детьми, наши способности даже не пробудились. Ну, кроме Кама, но он был самым старшим из нас. Везучий ублюдок.

Достав аптечку, я начал латать его. Я делал это так часто, что это стало моей второй натурой, но на этот раз было что-то другое. Внутри меня что-то бурлило, ощущаясь как царапанье об то, что находилось внутри моей головы и делало меня мной. Отбросив это, потому что это звучало абсолютно безумно, я раздавил охлаждающий пакет и протянул ему, чтобы он приложил к лицу.

— Насколько всё плохо с остальным, Слоан? — тихо спросил я. Потребность защитить моего лучшего друга почти душила меня. Я всегда заботился о своих друзьях, но это чувство было иным, более сильным, более голодным.

— Почему я не могу просто дать сдачи, К? Я замираю как маленькая сучка каждый ебаный раз, и побои становятся всё хуже. Однажды он меня убьет. — Его голос затих, а ледяные голубые глаза заблестели, когда он посмотрел на меня со свежими слезами, и гнев вспыхнул в моих венах. Я никогда никого не хотел убить так сильно, как хотел убить отца Слоана.

— Это не твоя вина. Он твой отец, он не должен этого делать. Мне так жаль, Слоан. Когда мы получим наши силы, мы сможем дать сдачи. Ты больше не будешь беззащитным, — пообещал я, пока он расстегивал толстовку и бросал её на пол.

— Клянусь звездами, Слоан. — Мои глаза защипало от слез, потому что я не мог осознать состояние, в котором находился мой лучший друг. Были и порезы, но в основном это были огромные пятна синяков. Фиолетовые, черные, зеленые, желтые. И не все они были свежими — его избивали ежедневно.

— Вот здесь очень больно, — он указал на место на боку, где были ребра. Вероятно, они были сломаны.

Проглотив рычание, на которое, как я думал, не был способен, я процедил: — Давай я возьму эластичный бинт и перевяжу тебе ребра, хорошо? Это поможет.

Угх, моя головная боль усиливалась, а у меня никогда не болела голова. Кожа казалась зудящей и натянутой. Наверное, мне просто было противно от того, с чем Слоан живет через улицу. Это было абсолютно неприемлемо, но мои родители уже звонили в службу опеки, и школа тоже, и родители Фиша с Камом. Ничего не менялось. Он застрял в этом доме с этим монстром, и поскольку мистер Салливан по совместительству был шерифом Салливаном, вряд ли что-то изменилось бы в ближайшее время.

Он встал, когда я подошел с бинтом, и, поморщившись, поднял руки над головой.

— Однажды я убью его, Кайто. Клянусь звездами, я сделаю это. Он заплатит за то, через что заставил пройти меня, через что заставляет проходить маму, — поклялся он, пока я заканчивал перевязку.

— Я помогу тебе. Однажды мы станем самыми крутыми засранцами в округе, и все будут нас бояться, а ты будешь самым страшным из всех. У тебя уже отлично получается хмуриться, по крайней мере, Оливия так думает. — Я подмигнул ему, и он в шутку толкнул меня. — Давай, ты можешь остаться у меня, мои родители сегодня на какой-то вечеринке с родителями Фиша, а девочки с ночевкой у подруг. Мы можем засидеться допоздна и проспать до полудня.