Глава 1
Мигель
Влажный и душный воздух затрудняет моё дыхание. Я немного отгибаю ворот свежевыстиранной и выглаженной всего лишь час назад футболки-поло, чтобы хоть как-то остудить себя. Я бы душу продал за кондиционер, но мои родители считают, что именно от них люди болеют, умирают и быстрее стареют. В общем, это разносчик инфекции и вирусов. Я бы согласился с ними, если бы не умирал от безумной жары и духоты. Даже тень от навеса не спасает, как и холодный лимонад. Аромат барбекю не вызывает никакого аппетита, хотя пахнет идеально.
— Мигель, открой дверь, это воду привезли! — кричит моя сестра Минди.
Мне не хочется двигаться, но я встаю из плетёного кресла и вхожу в дом. Здесь ненамного лучше.
Забираю бутылку воды и отношу её на кухню. Мои родители, как и остальные члены моей семьи предпочитают исключительно покупные десятилитровые галлоны воды. Моя мама слишком много смотрит «Ютуб» и при каждой встрече рассказывает о многих странных вещах. К примеру, о том, что Земля плоская, и нам всё время врали. А также о том, что в воду добавляют химикаты, чтобы убить нас. Вирусы создают искусственно. И часть жителей нашей планеты совсем не люди, а пришельцы, поэтому они делают всё, чтобы убить нас. Некий вселенский заговор против человечества. А вообще, моя мама просто душка.
— Ну как? — Минди с улыбкой выходит на улицу и ставит тарелку с салатом на столик.
— Жарко, — признаюсь я.
— Я имею в виду, ты пригласил её на свидание?
Меня удивляет её вопрос, и я начинаю ёрзать на стуле.
— Хм, кого? — уточняю я.
— Как кого? Ту девушку. Она же потрясающая. Даже я бы её трахнула, — смеётся Минди и садится рядом со мной.
— Кого бы ты трахнула? — спрашивая, наш младший брат, Мирон, поднимает голову от планшета и заинтересованно смотрит на нас.
— Ту самую девушку, — отвечает сестра, играя бровями.
Мне становится ещё жарче и даже сложнее дышать. Я прочищаю горло и делаю большой глоток лимонада.
— Давай колись, Мигель, — Минди пихает меня в плечо. — Она в твоём вкусе. Я точно знаю, потому что никогда не ошибаюсь в этом.
— Тот факт, что мы двойняшки, и ты на пару минут старше меня, не доказывает твоей правоты, — хмыкаю я.
— Я знаю твой вкус. Скажи, неужели, я хотя бы раз ошиблась?
— Да. Раз двадцать, не меньше.
— Это не так. Просто ты слишком… завис, вот и всё. У тебя кризис среднего возраста, который длится с пятнадцати лет, — смеётся она.
— Так что за девушка, и куда ей надо вдуть? — влезает в разговор Мирон.
— Не твоё дело. Она не для тебя, — цокает сестра. — Она для старшего брата.
— Так нечестно. Мне тридцать, и я не прочь кому-нибудь вдуть. На самом деле я люблю трахаться, в отличие от нашего старшего брата. Я вот думал, может быть он гей?
— Я не гей, — недовольно бурчу.
— Я тоже думала об этом, — с серьёзным видом кивает сестра. — Но моя интуиция не чувствует подтверждения этих мыслей. Так что, возможно, он бисексуал и просто пока не определился.
— Хм, бисексуал. Обидно, что ему досталось всё лучшее, — фыркает Мирон.
— Я не гей и не бисексуал. Успокойтесь. Я уже встречаюсь кое с кем, — обрываю их абсолютно бредовый разговор. — Признаю, что я пригласил её на свидание, Минди. Теперь оставь меня в покое.
— Я же говорила, — смеётся довольно сестра. — Когда встретитесь? Советую тебе сменить имидж. Побудь немного плохим.
— Моему мальчику не нужно ничего менять. Он и так прекрасен, — мама целует меня в макушку, и я показываю язык сестре.
— Очень по-взрослому, — кривится она.
— Но вряд ли ему помогают эти поло и брюки, ма. Так что я поддерживаю сестру, — усмехается брат. — Такими темпами ты не дождёшься внуков от него.
Злобно смотрю на брата, а он подавляет хохот.
— Знаете, ваш отец, когда я встретилась с ним, тоже выглядел как джентльмен. Я же влюбилась в него, и у нас всё получилось, — замечает мама.
— Ма, мы видели его фотографии из колледжа. Он был чёртовым русским гангстером. Длинные сальные волосы, золотые цепи, перстни и даже золотые зубы.
— И всё же он был джентльменом. Он всегда правильно говорил, пусть и с акцентом, и никогда не был жесток. И уж точно не ругался, как ты сейчас, Минди, — произносит мама и бросает осуждающий взгляд на сестру.
— Да твою грёбаную мать, сука, разбивайся ты, тварь поганая! — раздаётся на весь задний двор яростный голос отца.
Мы все смеёмся.