— И что вы от меня хотите-то? — злобно рыкнул доведенный до белого каления полковник. — Деньги я не брал. Меня самого здесь постоянно обворовывают, а местная полиция и в ус не дует. Нагло заявляют, что это происходит на территории военных, поэтому к ним отношения не имеет.

— Разве они не правы, Денис Васильевич? — мягко спросил всё тот же голос. — Всё, что происходит в армии, идет по этой части. Вы же сами не допустите к себе полицейских, не так ли?

— Разумеется, не допущу. Нечего им вынюхивать мои секреты в пользу этого щенка Воронова. Но провести расследование и вернуть деньги они обязаны.

В его голосе, когда он говорил обо мне, сквозила такая ненависть, что ни у кого не должно было остаться сомнений по отношению ко мне.

— Денис Васильевич, прекратите переводить разговор. Я вам предлагаю два варианта на выбор. Либо мы вызываем из Святославска разумника и он вас допрашивает, либо вы разрешаете нам провести обыск в своих помещениях. Со своей стороны могу обещать, что обыск будет поверхностным и в ваши бумаги мы не полезем. Нам нужно подтверждение, что деньги не у вас, вот и всё. Но решать следует немедленно, Денис Васильевич. Иначе мы вынуждены будем вас арестовать.

— Меня? Я уверен — это всё вороновские происки.

— Какие происки, Денис Васильевич? Юноша занимался тем, чем должны были заниматься вы, а вы пытались присвоить его труд по спасению людей, отправив императору лживый доклад. Вам не повезло, что родители спасенной девицы имели возможность лично донести правду до Его Величества. Так что речь идет о ваших происках и непорядочности.

— Мне кажется, вы слишком мягки с полковником, — зло сказал еще один представитель проверяющих. — Предлагаю перестать уговаривать и посадить казнокрада под арест, а уж после провести обыск. Ключи отдал!

— Не отдам! Меня на это место поставил император! Только он имеет право требовать от меня отчет! Вы — не имеете! Ваш приезд — это оскорбление недоверием, за которое кто-то ответит!

— Нам тоже выдал поручение император, и, отказываясь идти нам навстречу, вы идете против его воли!

Громкость воплей стала запредельной. Причем они уже орали не по очереди, а практически одновременно, пытаясь перекричать друг друга, тем самым вывернув ситуацию в свою пользу. Честно говоря, я не понимал, почему Рувинский упорствует в отказе — для него естественно было бы бросить ключи в лицо проверяющим и оскорбленно удалиться. Значит, были какие-то причины не допускать на свою территорию посторонних.

— Да что мы с ним цацкаемся? Преступники понимают только один язык — силы. Борис Дормидонтович, забирайте ключи, пока я держу полковника.

После этого транслировался шум борьбы, с выкриками Рувинского, вызывающего охрану, и громким пыхтением тех, кто у него отнимал ключи. На помощь Рувинскому охрана не пришла — похоже, решили притвориться глухими. Армия Рувинского не просто не любила — его уже ненавидели за постоянные придирки и украденное жалование.

— Вы за это ответите! — срывающимся голосом выкрикнул Рувинский. — Такое оскорбление не смывается даже кровью! Я вас всех сгною, помяните мое слово.

— Предлагаю в первую очередь проверить сейф, — сказал тот, кто предлагал Борису Дормидонтовичу забирать ключи.

— Не имеете права лезть в наш сейф без приказа или моего разрешения!

— У нас есть приказ Его Величества. Пройдемте.

Похоже, разговор велся не в кабинете Рувинского, потому что дальше послышались шаги, открывающиеся двери и требования Рувинского ко всем встреченным военным арестовать злоумышляющих на него. Судя по тому, что до кабинета они дошли без задержек, арестовывать никто не рискнул, хотя Рувинский орал всё более отчаянно.

Загремели ключи, отпирающие сейф.

— Борис Дормидонтович, что вы застыли?

— Василий Петрович, здесь мешки с казной, — охрипшим голосом ответил тот. — Один вскрытый и полупустой, остальные запечатанные.

— Что? — взревел Рувинский. — Подбросили! Вы и подбросили. Вы заодно с этим молокососом. Делаете всё, чтобы меня дискредитировать.

— И где я, по-вашему, мог прятать вот это всё? — скептически спросил Борис Дормидонтович.

Судя по тому, как кто-то присвистнул, от сейфа Борис Дормидонтович отошел и теперь остальные увидели содержимое.

— Это не мое! — отчаянно заорал Рувинский. — Я буду жаловаться на подтасовку вещественных доказательств.

— И кто это такой нехороший человек, который подбрасывает вам деньги? — ласково спросил Василий Петрович. — Поди, опять Петр Аркадьевич Воронов?

— Да! Именно он! — вне себя от злости выпалил Рувинский.

— Какой нехороший молодой человек. Каким-то образом проник в ваш кабинет и засунул в ваш сейф мешки с деньгами. Просто потрясающих талантов молодой человек. Не то что полковник Рувинский, столько лет верой и правдой служивший империи.