— Сука живучая! — выругался Пейн.

Бандит добежал до конца галереи и рухнул на колени перед дверью, колотя в неё кулаками:

— Открывайте! Чужие здесь! Открывайте, блядь!

Дверь распахнулась. Оттуда высунулся ещё один бандит с автоматом. Увидел нас. Его глаза расширились.

— Вы чё, э…

Он не успел договорить. Пейн выпустил в него половину магазина. Бандит отлетел назад, а раненый у двери попытался заползти внутрь. Я добежал до него и дал одиночный выстрел в голову. Готов.

За дверью оказался коридор, а в конце его — ещё одна дверь, железная, с засовом. Я рванул её на себя. И замер.

Перед нами было большое помещение — бывший заводской кабинет. У стен, связанные и грязные, сидели люди. Человек пятнадцать-двадцать. Мужчины, женщины, даже пара детей. Заложники. Они смотрели на нас испуганными глазами.

— Не стреляйте! — закричала одна женщина. — Мы мирные!

— Тихо! — прикрикнул я. — Мы свои! Пришли вас вытаскивать!

Серёга, Надя и Аня вбежали следом.

— Быстро! — скомандовал я. — Режьте верёвки, поднимаем всех на ноги! У нас минуты считанные!

Ребята бросились к заложникам, доставая ножи и перерезая путы. Люди начали подниматься, стонали, плакали. Кто-то не мог идти — слишком долго сидели связанными.

— Серёга, Надя, помогите тем, кто не может идти! — приказал я. — Остальные — быстро на выход! Прямо к автобусу, который стоит во дворе! Бегом!

— Кто вы? — спросил мужчина лет сорока, потирая запястья.

— Спасатели. Я Чип, он Дейл, а это две Гаечки и Вжик, — не удержался и нервно пошутил я. Тут же перешёл на серьёзный, командирский тон. — Объясню потом. Сейчас двигаем поршнями, надо валить отсюда!

Люди начали выходить из помещения. Кто-то шёл сам, кого-то приходилось поддерживать. Дети плакали. Одна женщина вообще не могла встать — ноги отказали. Похоже, её неплохо так избили… и я не хочу думать, что ещё сделали.

— Пейн, бери её, — скомандовал я.

Пейн, не говоря ни слова, подхватил женщину на руки и двинулся к выходу. Мы вывели заложников в цех, начали спускаться по лестнице. И тут снаружи раздались выстрелы.

— Началось, — пробормотал Серёга. — Видать, кто-то всё же на трупы наткнулся…

— Быстрее! — крикнул я. — К выходу, живо!

Мы выбежали из цеха. И сразу попали под огонь. Бандиты, поднятые тревогой, уже стягивались к нашей позиции. Пули засвистели рядом, отскакивая от стен, асфальта, металлических конструкций. Серёга зашипел — ему в грудь ударила крупная дробь. Ничего серьёзного, для нашей брони это было пустяком, но всё равно больно.

— Назад! — заорал я. — Все назад в цех!

Заложники в панике кинулись обратно. Кто-то споткнулся, упал. Пейн продолжал тащить женщину, прикрывая её своим телом. Аня и Надя помогали остальным. Серёга развернулся и дал очередь по бандитам, заставив их пригнуться.

Я выхватил из разгрузки сигнальную ракету — красную, заранее подготовленную. Сорвал колпачок, направил вверх и дёрнул за шнур. С шипением ракета взмыла в небо, оставляя за собой дымный след. На высоте метров в двести она вспыхнула ярко-красным огнём, повисла в воздухе.

— Сигнал подан! — крикнул я. — Теперь держимся!

Военные увидят ракету. Минут через десять-пятнадцать они начнут штурм. Нужно продержаться. Всего-то десять-пятнадцать минут.

Но бандиты не собирались нам это позволить. Взорвалась одна граната, вторая. Их бросали явно в запале, непонятно на что рассчитывая. Но сейчас там появится кто-то, кто может организовать это стадо, и нам хана.

— Все внутрь! — скомандовал я. — Баррикадируем двери!

Мы затащили заложников обратно в цех. Серёга и Пейн начали сдвигать к дверям тяжёлые металлические ящики, создавая импровизированную баррикаду. Я встал у окна, выглядывая наружу. Бандитов было человек тридцать, и их становилось всё больше. Они занимали позиции, готовясь к штурму.

— Джей, их дофига! — сказал Серёга. — Мы не удержим!

— Удержим, — процедил я сквозь зубы. — Должны удержать.

Но про себя я понимал — он прав. Нас было пятеро бойцов против нескольких десятков бандитов. Боеприпасы не бесконечные. А заложники вообще беззащитны. Если бандиты пойдут в атаку…

В этот момент снаружи раздался такой грохот, будто рядом с нами упала мощная авиабомба. В ушах зазвенело, несмотря на то что мы были внутри помещения. И через этот звон я услышал звук, которому был рад, как никогда ранее.

Мерзкий, с протрескиванием и частыми пропусками зажигания, рык старого изношенного мотора. И вторя, а временами перекрывая звук движка — грохот тяжёлого пулемёта. «Корд» заговорил своим низким басом, разрывая утренний воздух длинными очередями. К первому пулемёту подключился второй.